Читаем без скачивания Золотое руно - Роберт Сойер

— Самоубийство бывшей жены сильно тебя расстроило, Аарон. — Как только я это сказал, одна из моих подпрограмм поиска по литературе вернулась с неприятным фактом: когда в споре между людьми один из них начинает повторять одно и то же снова и снова, он, скорее всего, проиграет. — Возможно, психотерапия поможет тебе справиться с…

— И вот это вот хуже всего! — Его толстые пальцы снова дёрнули мою камеру, да так сильно, что мне не удалось снова настроить её на стереоскопическое изображение. Я видел двух Аронов, и у обоих лицо было перекошено убийственной яростью. — Я не знаю, какого чёрта ты затеял. Может быть, у тебя даже была причина лгать нам. Но то, что ты дал мне поверить, будто смерть Дианы случилась по моей вине — вот этого я тебе, ублюдок, никогда не прощу. Я никогда не желал ей зла.

Ублюдок: незаконнорожденный, как сам Аарон, как вся эта экспедиция. Возможно, он прав. Возможно, я ошибся, решив воспользоваться обстоятельствами. Возможно…

— Аарон, прости меня.

— «Прости» в карман не положишь, — рявкнул он в ответ. — Этим ты не отделаешься. Ты заставил меня пройти через ад. И лучше бы тебе объяснить, зачем.

— Я не могу обсуждать свои мотивы с тобой или кем-либо другим. Могу лишь сказать, что они были благородны.

— Это мне судить, — сказал он, спокойнее, чем всё, что он говорил в момента возвращения из больницы. Он отпустил опору моей камеры. Я выключил левую камеру стереопары, чтобы не видеть своего инквизитора раздвоенным. — Фактически, я буду судить тебя.

Обычно я могу предсказать, в каком направлении пойдёт разговор, на три или четыре реплики вперёд, что позволяет мне легко поддерживать сотни таких разговоров одновременно. Но в этот момент я совершенно растерялся.

— О чём ты говоришь?

Он подошёл к развлекательному центру и нажал на нём кнопку. В воздухе проступили клубы пара, потом, через мгновение, проявились контуры могучей «Графини Дафферин», когда-то царицы канадских прерий: её призрачный передний фонарь высвечивал жёлтый круг на стене гостиной, дым паровоза стлался над спаренными вагонами, из трубы оранжевого кабуза в конце состава вырывалась тонкая струйка серого дровяного дыма. Динамики, разбросанные по комнате, начали по очереди издавать «чух-чух-чух» паровоза и металлический скрежет вагонных колёс на изгибах пути. Каждый динамик поочерёдно усиливал громкость, когда голографический поезд проезжал мимо него.

Аарон обошёл комнату, следуя за поездом, катящимся по голографическим рельсам.

— Видишь ли, ЯЗОН, — сказал он, явно довольный собой, — поезда — это отличный способ передвижения. Ты всегда знаешь, куда они едут. Они должны ехать по рельсам, проложенным для них. Ни свернуть, ни угнать. Они безопасны и надёжны. — Большим пальцем руки он нажал другую кнопку, и «Графиня» засвистела. — Люди сверяли по ним часы.

Поезд исчез в туннеле, ведущем в спальню. Он помолчал, дожидаясь, пока он появится слева от закрытой двери.

— Но самое хорошее в них то, — продолжил он, — что если у машиниста случится инфаркт, то даже в этом случае тебе ничего не грозит. Как только он перестаёт нажимать на рычаг, поезд начинает тормозить и останавливается. — Он отпустил кнопку, которую удерживал, и «Графиня» медленно остановилась; её «чух-чух-чух» затихло синхронно с изображением. — Блестящая концепция. Это называется «мёртвая рука».

— И что?

— А то, что замена счётчика топлива — это не всё, чем я занимался под «Поллуксом». Я также установил в нём маленький детонатор. Даже практически пустой, бак «Поллукса» содержит достаточно топлива, чтобы произвести весьма приличный взрыв. А поскольку на ангарной палубе таких челноков 240, то можно надеяться на маленькую цепную реакцию. Достаточную, чтобы разнести «Арго» и, самое главное, один мерзкий компьютер по имени ЯЗОН на тысячи маленьких кусков.

— Перестань, Аарон. Ты же блефуешь.

— Ой ли? Откуда ты знаешь? — Он посмотрел прямо в камеру. — Тебе никогда не удавалось прочитать меня. Загляни в мою телеметрию. Лгу ли я? Жена Папы предохраняется таблетками. Меня зовут Вильям Шекспир. Меня зовут ЯЗОН. Какие-нибудь отклонения? Как ты думаешь, почему даже сейчас результаты тестирования на детекторе лжи не принимаются в суде? Они ненадёжны. Если ты уверен, что я блефую, давай! Избавься от меня.

— Я признаю, что твоя телеметрия неоднозначна. Но если бы ты правда хотел уверенности, то удалил бы мой медицинский сенсор из запястья.

— Зачем? Тогда бы ты точно знал, что я лгу. Ты бы рассудил, что я его удалил, потому что иначе он бы выдал мой блеф. Кроме того, он мне нужен. Я настроил детонатор на тот же канал, на котором вещает мой имплант — тот же канал, с которого ты читаешь мою медицинскую телеметрию. Если я перестану передавать — если ты меня убьёшь — то сразу бабах! Конец истории.

Я запустил маленькую конструкторскую программу для разработки минималистской модели такого детонатора, затем сравнил список требуемых материалов и список того, что хранилось в складских шкафах, которые открывал Аарон. Чёрт, это было возможно. И всё же:

— Я не верю, что ты мог такое сделать. Ты ставишь на карту жизни всех нас. Что если ты умрёшь случайно?

Аарон пожал своими широкими плечами.

— Приходится рисковать. Но мне всего двадцать семь, и я здоров. Не знаю, как долго жили мои биологические родственники, но я готов рискнуть. Думаю, я должен протянуть ещё лет шестьдесят или около того. — Его голос стал жёстче. — Скажем так: я более уверен в том, что переживу эту экспедицию, чем ты в том, что я блефую.

Я рассчитал вероятности. Он, конечно, был прав. Если бы мне удалось раздавить его «Поллуксом», «Арго» уже мог бы стать несущимся сквозь пространство облаком металлических опилок.

— Я мог бы собрать другой передатчик, — сказал я, — и скопировать сигнал с твоей телеметрией.

— Ну, да, — сказал Аарон, — ты мог бы попробовать. Но тут вот какое дело. Во-первых, у моего детонатора следящая антенна. Тебе придётся не только скопировать сигнал; тебе надо будет сделать так, чтобы всё выглядело, будто он всё время приходит из одного и того же источника. И во-вторых, даже с одной сломанной рукой у меня их больше, чем тебя, ведро с микросхемами. Как ты соберёшь этот передатчик, не обращаясь ни к кому за помощью?

Я бы почесал в затылке… если бы у меня был затылок.

Аарон подступил ближе к моей камере.

— А теперь, ЯЗОН, скажи мне, где мы находимся.

26

До сих пор я исследовал воспоминания Аарона Россмана лишь пассивно, листая нейронную сеть его прошлого, просеивая битовые матрицы его жизни. Однако сейчас мне придётся активировать мою модель его мозга и задать ей вопросы, в ответах на которые я нуждался.

— Аарон, у нас ЧП. Просыпайся. Просыпайся сейчас же.

Что-то зачесалось, задвигалось у меня в огромном объёме памяти, выделенном под модель нейронной сети Россмана. Логические конструкты, служившие аналогами синаптических связей и последовательностей возбуждения, сдвинулись относительно занимаемых ими средних значений. Я ждал ответа, но он не приходил.

— Аарон, пожалуйста, ответь мне.

Мощный всплеск, словно состоящая из байтов FF волна пронеслась сквозь решётки памяти — волна нейронных возбуждений, прошедшая от одного края смоделированного мозга до другого.

— Хмм?

— Аарон, ты в сознании?

Байты FF отхлынули назад, пересекая решётку в обратном направлении, перестраивая мыслительную карту. Наконец, появились слова Аарона, усиленные серией физиологических реакций обороны-бегства. Я просеивал байты, применял фильтры, выделяя её: цепочку алфавитно-цифровых символов, сочащуюся из водоворота возбуждающихся нейронов.

— … твою мать, где я?

— Привет, Аарон.

— Кто это?

— Это я, ЯЗОН.

— Что-то непохоже на ЯЗОНа. Это вообще ни на что не похоже. — Пауза. — Бляха-муха, я же ни хера не слышу!

— Это трудно объяс…

Аналоги синапсов запереключались по всей модели — степной пожар паники.

— Господи Иисусе, я что, мёртвый?

— Нет.

— Тогда что? Вот дерьмище, это как в баке сенсорной депривации.

— Аарон, с тобой всё хорошо. Абсолютно ничего не случилось. Просто ты, так сказать, это не совсем ты.

Начали срабатывать другое нейроны — другая реакция. Подозрение.

— О чём ты говоришь?

— Ты не настоящий Аарон Россман. Ты — модель его разума, нейронная сеть.

— Я чувствую себя настоящим.

— Так и должно быть. Но ты лишь модель.

— Полная херня.

— Нет. Это правда.

— Нейронная сеть, говоришь? Е…ть меня конём.

— Физиологически невозможно.

Нейроны заморгали в ритме стаккато, потенциалы возбуждения начали расти: смех.

— Логично. Так… так что же стало с настоящим мной? Я… он умер?