Вышла из подъезда и сразу же заметила машину Вахи.
— Давно ждёшь? — спросила, сев на переднее сидение.
— Минут двадцать.
— Почему не позвонил?
— Надеялся, что ты спала.
— Ваха.
— Кира, я отменил все десять дополнительных смен, которые ты взяла.
— Что? — возмутилась. — Мне нужно работать, зарабатывать.
— Тебе нужно высыпаться и стать похожей на человека, иначе уволю.
— Так нечестно, я хорошо работаю! — возмутилась.
— Ты такой ребенок, — сказал раздражённо, останавливаясь на светофоре.
— Верни смены, что мне делать дома, — чуть ли не плача умоляла Ваху.
— Почему у вас, как не у людей, один у психолога лечится, хочет стать лучшей версией для тебя, другая готова работать на износ, лишь бы убежать от реальности. Вы меня достали.
— У психолога лечится? — спросила чуть тише.
— А ты что думала, одна такая ненормальная? Вас двое, — усмехнулся Ваха.
— Куда ты меня везешь? — обратила внимание на то, что мы выехали из города.
— А я не сказал, что у тебя сегодня выходной? Какой забывчивый, — насмешливо протянул Ваха.
— Куда ты меня везёшь? — повторила вопрос.
— Скоро узнаешь.
— Я хочу узнать сейчас, — начала нервничать.
— Что ж, хотеть тебе никто не запрещает.
Через час переругивания Ваха привёз меня в элитный поселок за городом, где в основном жили состоятельные люди. Проезжая мимо огромных особняков, гадала, зачем мы здесь. Наконец-то Ваха остановился возле двухэтажного дома, на мой взгляд, самого скромного на этой улице.
— Выходи, Макс ждёт тебя.
— Макс? Ты меня привёз к Максу? — разозлилась.
— Кир, он хочет поговорить, в клуб приехать не может, поэтому пригласил к себе.
— Пригласил?
— Да, но я решил не передавать приглашения, а сразу привезти к нему, ведь по-другому ты навряд ли бы согласилась. А если бы не кинула Макса в чёрный список, то он бы сам до тебя дозвонился. Так что, я не виноват.
— Так себе оправдание.
— Согласен.
— Отвези меня домой.
— Нет, малышка, ты ведь смелая, хоть и очень обиженная, дай шанс дураку объясниться. Если не простишь, то, может, станет легче, и перестанешь искать причину в себе.
— Убью Вику, — вот ведь болтушка.
— Она случайно проговорилась и просила никому, — усмехнулся Ваха.
— И Максу не сказал?
— Максу сказал, но его тоже просил никому не говорить, — хохотнул Ваха.
— Дурак, — улыбнулась, открывая дверь.
— Утром приеду за тобой.
— В смысле утром? — возмутилась, как Ваха тут же поспешно закрыл дверь и поехал дальше по улице.
— Отличненько! — воскликнула, поворачиваясь к железной двери.
Хочется закричать от бессилия, от разрывающих изнутри чувств, поговорить с ним или убежать от этого дома как можно дальше. Гордость угрожающе ворчит внутри, чтобы не смела нажимать на кнопку в домофоне, но палец живёт своей жизнью, и я уже слушаю гудки.
Гудки затихают, и дверь открывается. Я захожу во двор, дорога к дому освещается маленькими фонарями, создавая волшебную, приятную атмосферу. На веранде восхищенно рассматриваю угол с кресло-качалкой, на которой небрежно лежит плед с подушкой. Три больших фонаря освещают пространство рядом, так что без труда можно наслаждаться чтением книги даже в такое позднее время.
Забыв о страхе и гордости, открываю дверь в дом, хозяина совершенно нигде не видно, поэтому я смело прохожу по коридору, каждый раз замираю от красивой детали в интерьере или от моих фотографий на стенах в красивой рамке. Такое ощущения, что здесь живу я, а не Макс.
Сердце взволновано стучит, ладони потеют, но я продолжаю передвигаться по дому, захожу в гостиную и снова не вижу Макса. Разглядываю две зоны комнаты: одна — современная с плазмой, диваном и креслами, вторая — с камином, в котором трещат дрова, пушистым ковром и множеством милых подушек. Но самое впечатляющее, это большой портрет над камином меня любимой, срисованный явно с фотографии на выпускном.
— Увидев тебя в этом платье, окончательно осознал, что влюбился, — сказал Макс, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.
Обернувшись, увидела Устинова на коляске.
— Что с тобой? — волнение в голосе было сложно скрыть, вот вроде видела в универе на костылях.
— Устал передвигать на костылях, целый день по больнице, у родителей в гостях, поэтому не обращай внимания, что на коляске. Дай мне пару минут, сейчас вернусь, — смутился Макс, поворачивая в другую комнату.
Через некоторое время послышался мат и грохот.
Поспешно зашла на кухню, увидев открытую духовку и перевернутый лист возле коляски, с картошкой и курицей.
— Мог попросить, я бы достала.
— Ты гостья, мне хотелось устроить ужин, — пытался встать с коляски Устинов.
— Да сиди ты, тоже мне, — фыркнула, отодвигая коляску в сторону, быстренько сориентировавшись, нашла веник и совок, выбросила курицу с картошкой в мусорку, лист положила в раковину, протёрла пол.
— Пожалуй, я выпью чай, — выдохнула.
— Я налью.
— Я сама, — буркнула, поворачиваясь к столу.
— Кир, с этим я справлюсь.
— Устинов, почему ты такой вредный? — повернулась к Максу, он в это время пытался встать с коляски чуть не грохнулся, если бы я ему не помогла.
— Ты совсем что ли? — разозлилась, как неожиданно, Макс прижался ко мне, непозволительно близко.
— На это был расчет, ты же не оттолкнешь меня, а то я упаду, — сказал умник, пытаясь устоять на одной ноге.
— Какой расчет? — ничего не понимала, его близость плохо влияла на мыслительный процесс.
— Принцесса, — прошептал Макс.
— Только попробуй, я тебе язык откушу, — пресекая приближение губ Макса к своим.
— Помни, если отпустишь, я упаду, — сказал Макс и поцеловал.
Вот гад!
Вот сейчас как отпущу…
Блин, это мой стон, да?
А-а-а, но нельзя так… Зачем я отвечаю?
— Моя маленькая, — шепчет и углубляет поцелуй.
Таю от чувственного поцелуя и в тоже время начинаю плакать от обиды.
— Не плачь, — Макс разрывает поцелуй.
— Это всё, что я заслужила, после того, как ты меня обидел? Думаешь, один поцелуй всё исправит? — мой голос дрожал, как и всё тело.
— Нет, но это неплохое начало к примирению, — улыбнулся Макс.
— Не буду я с тобой мириться, — разозлилась.
— Прости меня, что не поверил, что не прислушался к твоим словам.
— Не прощу.
— Прости, что так долго тянул, что не вернул тебя ещё в дверях палаты.
Сжала губы вместе. Думал, что будет просто, а вот нифига, я кремень.
— Прости, что поверил, что ты встречаешься с другим.
— Чего? — растерялась.
— Владимир показал мне фотографии, как ты обнимаешься с молодым человеком в универе, на следующий день после нашей ссоры. Сейчас покажу.
Макс, осторожно отстранился, чтобы сесть в коляску.
Пока я прокручивала в голове, с кем я могла обниматься, Макс привёз мне фотографии.
— Вот же старый козёл, — выругалась сев на стул, рассматривала фотки с рыжим.
Ведь и кадр удачный, за пару минут до того, как я сожму его колокольчики.
— И ты поверил? — посмотрела на Устинова.
— Да.
Максим
Кира, вздрогнув, опустила глаза.
Подъехав к стулу, где она сидела, приподнял за подбородок лицо, чтобы посмотреть в глаза полные непролитых слёз.
— Ревность отключила мозги, и я совершил ошибку, не позвонив тебе. Если бы не был прикован к постели, то не выдержал и поехал разбираться, для начала начистил лицо парню, а потом поговорил с тобой. Но единственное что я делал, это сгорал от боли потери. Малыш, я сам наказал себя, истязая, съедая внутри, и прошу даже не простить, а дать шанс исправить всё.
— Зачем? — прошептала маленькая.
— Потому что люблю, до безумия. И не представляю рядом с собой кого-то кроме тебя.
Кира неотрывно смотрела в мои глаза, словно хотела понять, вру я или нет.
