утверждает первую талмудическую школу на юге Франции и создает династию еврейских «наси», патриархов или экзилархов в Провансе (см. выше, § 12). Другое предание утверждает, что Карл переместил ученого еврея Калонимоса из ломбардского города Лукка в Майнц, где он и его потомки стояли долгое время во главе еврейской общины. Во второе предание историческая критика вносит поправку, связывая его с позднейшим переселением итальянской семьи Калонимос из Италии в Майнц при германском императоре Оттоне II, которому глава этой семьи оказал важную услугу (§ 15). Как бы то ни было, в обоих сказаниях правильно указаны те резервуары, откуда духовная энергия народа передавалась франко-германским колониям: талмудическая Вавилония, с одной стороны, и колыбель западноеврейской культуры — Италия — с другой. Можно указать еще третий источник: еврейско-арабскую Испанию, которая непосредственно приняла духовное наследие восточного халифата и наделила частью полученных богатств соседний Прованс.
В Нарбонне и некоторых других городах Южной Франции появились, по-видимому, первые сеятели просвещения среди французских евреев. Здесь в X и XI веке широко развилась библейская экзегетика в двух направлениях: проповеди и комментаторства, «darschanut» и «parschanut». Одни извлекали на библейского текста материал для проповеди и поучения в духе талмудической Агады и Мидраша; другие просто объясняли текст Библии грамматически и логически, излагали более понятным языком малоупотребительные выражения, а местами переводили трудные еврейские слова на французский или латинский язык. Моисей Гадаршан из Нарбонны, живший в конце X и начале XI века, был представителем первой группы ученых. Он стоял во главе нарбоннской талмудической школы, унаследовав этот пост от своего отца, деда и прадеда; значит, три поколения до него уже распространяли еврейскую науку в Провансе. Из его сочинений уцелели только фрагменты или цитаты в книгах позднейших писателей. Что сочинения Моисея Гадаршана в свое время пользовались большой известностью, видно из того, что их цитирует величайший комментатор следующей эпохи, Раши. Судя по сохранившимся отрывкам, нарбоннский проповедник затрагивал высшие вопросы теологии: о сотворении мира и о божественном откровении, трактуя их в легендарно-символическом духе Мидраша. Сын его, Иегуда Гадаршан, продолжал его дело и распространял богословские знания в Нарбонне и соседней Тулузе. Уроженцем этих мест был, по-видимому, и комментатор Библии Менахем бар-Хельбо (около середины XI века), переселившийся потом в Северную Францию. Его книга «Объяснения» («Pitronim», буквально «разгадки») представляет собою один из первых опытов грамматического и лексического толкования Библии на Западе. Из этого обширного комментария сохранились многие фрагменты, относящиеся к различным библейским книгам, кроме Пятикнижия. «Объяснения» Менахема сохранились в однородных сочинениях его племянника и ученика Иосифа Кара, который был одновременно и учеником Раши; сам Раши также цитирует толкования Менахема. В этих комментариях впервые применен метод перевода библейских выражений на европейские языки («laaz»), чаще на французский, местами на латинский и немецкий, причем иностранные слова приводятся в еврейской транскрипции. По всему видно, что всестороннее изучение Библии составляло тогда основу школьного образования в Провансе и что талмудическое законоведение стояло здесь на втором месте.
Более интенсивную умственную деятельность, связанную с общественной организацией еврейства, мы видим в Северной Франции и Германии. На берегах Рейна зародилось мощное стремление — пересадить из Палестины и Вавилонии в Европу тот аппарат талмудической учености и законоведения, без которого невозможно было широкое самоуправление новых общин. Раньше «жители Рейна», «франки» и «ашкеназы», должны были обращаться за разрешением вопросов религиозно-обрядовых и юридических к авторитетным гаонам Пумбадиты и Суры. Еще в конце X века такие запросы из Европы поступали к гаону Шерире, а в начале следующего века — к его преемнику, последнему вавилонскому гаону Гаю. Но тогда на Рейне уже предчувствовали, что «свет Востока» скоро погаснет и что нужно зажечь факел знания в западных странах. В середине X века здесь прославился законовед Иегуда бен-Меир по прозвищу Леонтин, решения которого (pessakim) считались тогда авторитетными. Возможно, что он был основателем той талмудической академии в Майнце (Moguntia, еврейское Magenza), которая вскоре присвоила себе роль высшей законодательной коллегии. В этом городе, куда по вышеприведенному преданию переместилась семья итальянских ученых, Калонимидов, была сделана первая попытка провозгласить независимость европейских колоний от азиатской метрополии. В конце X и начале XI века здесь появился свой авторитетный гаон, не носивший этого громкого титула и довольствовавшийся скромным званием «рабби», раввина, но фактически осуществлявший власть гаона в Средней Европе. То был ученик рабби Леонтина, Гершом бен-Иегуда (ок. 960-1030), получивший от ближайших преемников титул «Меор га-гола», светоч или просветитель диаспоры — поэтическое выражение для обычного в Вавилонии титула «Рош га-гола», глава диаспоры или экзиларх.
Уроженец Лотарингии р. Гершом провел большую часть своей жизни в Майнце, где стоял во главе талмудической академии. Для правильной постановки изучения Талмуда он проверял различные рукописные тексты этой огромной энциклопедии, тогда еще очень редкие и не исследованные критически, и собственноручно переписал для себя проверенный текст. Р. Гершом устно и письменно комментировал Талмуд, но из его писаний сохранилось немногое. Больше, чем теоретическим законоведением, занимался он практическим законотолкованием. Общины Германии, Франции и Италии обращались к нему за разъяснением спорных религиозно-правовых вопросов, и он посылал им свои «решения», которые приобретали силу законодательных актов. Таким путем р. Гершом избавил евреев этих стран от духовной опеки вавилонского гаоната, последний представитель которого рав Гай доживал тогда свои дни в Пумбадите. Наиболее важное общественное значение имели известные конституционные законы, или «постановления» («Таконот»), р. Гершома, выработанные, вероятно, при содействии раввинского собора. Одним из этих постановлений была запрещена полигамия. Древним законодательством многоженство допускалось, но в жизни оно встречалось довольно редко даже среди восточных евреев той эпохи; на Западе же полигамия не могла быть согласована с нравами европейских народов. Постановлением р. Гершома она была и формально упраздйена. Заботясь об упрочении семейных основ, р. Гершом установил, что муж не имеет права вручить жене разводный лист без ее согласия. Далее он запретил чтение чужих писем, что имело важное житейское значение для того времени, когда письма пересылались через случайных проезжих. С целью искоренить обычное искажение книг со стороны переписчиков, язву времени до книгопечатания, он запретил произвольное исправление рукописных копий. Вероятно, в связи с упомянутой майнцской катастрофой 1012 года и семейной трагедией р. Гершома ему приписывается постановление, что насильно или притворно принявших крещение и затем вернувшихся в иудейство нельзя обижать напоминанием об их временном отпадении. Нарушители всех этих запретов карались отлучением от синагоги. Эта кара, «херем» или «нидуй», была единственным устрашающим орудием раввинской власти. Угроза отлучением производила более внушительное действие, чем страх физических наказаний, бывших в распоряжении светской власти. Отлучение влекло за
