стрельбы. Все они сосредоточили стрельбу лучников на центральной части монгольской линии, уже порядком потрепанной картечью.
По команде Юрия труба пропела трижды. Команды гуляя с помощью пехотинцев быстро расцепили и развернули 50 повозок в центре строя.
Одновременно, к этому месту двинулась тяжелая конница, для которой уже был открыт проход в задней стене гуляя. Тяжелые конники, быстро набирая ход, врезались в ошеломленный залпом пищалей и выбитый ливнем стрел центр монгольского строя.
В это же время, подвешенный под наблюдательной башней большой колокол мерно забил набатом. Заранее было проверено, что этот колокол услышат в лесу за пять верст фланговые полки булгар и за 10 верст услышат тыловые засадные полки.
По первому сигналу колокола, поданному в начале битвы, все эти полки уже пошли вперед в лесу, заранее разведанными и промаркированными маршрутами.
Тяжелая конница русских, пробив центр построения монголов, на снижая хода, устремилась вперед, к дороге, где находились Джебе и Сэбудэй со своими отборными нукерами. Легкая конница русских следом за тяжелой вынеслась из гуляя в поле и начала разворачиваться на фланги, атакуя линию монголов с тыла.
Заслышав набатный звон колокола, фланговые полки булгар устремились на поле, ударив по монголам с обоих флангов и с тыла. Тысяч восемь монгольской конников, из которых многие уже были ранены, оказались зажаты между гуляем, из которого на них продолжали сыпаться стрелы, а перезаряженные пищали дали третий и четвертый залпы, и 13 тысячами русских и булгарских конников.
Субэдэй приказал трубить отступление. Отборные воины его личной тысячи непобедимых и охраны Джебе рубились с русской тяжелой конницей. Сам Субэдей с личной сотней телохранителей поскакал к дороге. Джебе не захотел отступать и продолжал рубиться с русскими. Остатки тумена Субэдэя, отрываясь от русских, бросились за своим нойоном. Нукеры тумена Джебе по зову труб прорубались сквозь булгар и русских к своему нойону.
Один из засадных полков булгар быстро продвигался по дороге через лес в сторону Нурлата. Второй полк несколько запоздал выходом из леса. Личная стража Субэдэя, остатки его непобедимых и всего остального тумена в количестве около трех тысяч всадников лоб в лоб столкнулись на лесной дороге с первым засадным полком булгар. Неподедимые Субэдэя назывались так совсем не зря. В ожесточенной сече тяжелая конница монголов оттеснили булгар с дороги в лес и прорвалась, чтобы вскоре столкнуться со вторым засадным полком.
Воевода этого полка, заслышав впереди шум сечи, правильно сориентировался в обстановке и распорядился устроить на дороге засеку. Булгары успели до подхода монголов боевыми топорами свалить несколько десятков деревьев. В лесу, среди деревьев и кустов, вокруг этой засеки булгары и приняли бой. Таранного удара у монголов на этот раз не получилось. Битва распалась на серию схваток один на один среди деревьев и кустов. Монголы в итоге снова прорвались, но понесли тяжелые потери.
Воевода первого булгарского засадного полка тоже сделал правильный вывод, что не его бойцам тягаться с монголами в открытом бою и тоже приказал строить засеку. Тем более, что колокол на главной позиции продолжал звонить, свидетельствуя о том, что битва все еще продолжается.
Темник Джебе, оставшись в одиночестве, вскоре понял, что против русских с булгарами ему не выстоять, и до заката его тумен будет полностью уничтожен, тоже решил прорываться.
Тысячи полторы оставшихся в живых нукеров Джебе, из которых многие уже были ранены, пошли на прорыв. И даже сумели прорваться. До засеки, устроенной первым засадным полком. Здесь тумен был почти полностью уничтожен. Прорвались через лес не более полутысячи нукеров. А на засеке второго засадного полка булгары рассеяли и их. Сам Джебе был убит стрелой в глаз, выпущенной в упор в лесу булгарским лучником.
Остатки тумена Субэдэя уходили на юго-восток, к Суре. Усиленная пограничная стража булгар на Суре дала монголам еще один бой. Субэдэй, однако, сумел уйти с четырьмя сотнями своих нукеров. Из тумена Джебе лишь три десятка всадников добрались до своих. Разгром монголов был полным.
Оставив Пантелея разбираться с трофеями, Юрий сразу после битвы с личной стражей спешно отбыл сухим путем в Нижний Новгород и далее во Владимир. Его ждали дела, не терпящие отлагательств.
22. Последствия Калки
По прибытии во Владимир, уставший после многодневной скачки князь, тем не менее не стал тратить ни минуты времени. Принял баню, поужинал и завалился спать.
С утра вызвал Голову Посольского Приказа Порфирия с отчетом о внешних делах. Порфирий доложил, что с Калки вернулся от силы один из десяти ратников. Так что, воинские силы всех южных русских княжеств самым серьезным образом подорваны. В них остались лишь малые дружины и местные ополчения.
Погибли 12 князей и множество бояр. Среди погибших: тесть князя Всеволод Святославич Чермный — князь Черниговский, Андрей Иванович князь Туровской и Мстислав Романович Старый. Однако, Мстислав Удатный уцелел.
— И впрямь везучий, старый черт, — прокомментировал известие Юрий. При Юрьеве чудом спасся и с Калки живым ушел. А вот тестя жалко, хороший был человек. Придется мне жену хорошими подарками и всем прочим утешить.
Потом вызвал дьяка Воинского Приказа Варуна и повелел срочно подготовить четыре послания: брату Владимиру в Новгород, брату Святославу в Смоленск, брату Ивану в Псков и наместнику Истоме в Рязань. Суть всех посланий была одна. Срочно созвать поместных дворян и волостителй со смердами. Подготовить войско к походу, выдвинуться на границу.
Затем вызвал Голов и дьяков Поместного, Сельского и Городского и Судебного Приказов. Им повелел срочно готовить четыре команды из приказных подъячих, столоначальников и писарчуков для укомплектования четырех новых Управ уделов управ уездов: Балтийского, Черниговского, Киевского, и Новгород-Северского вместе с Переяславским. Головы взвыли хором. Только — только укомплектовали кадры и обучили, как опять приходится две трети отдать.
— Ужели, князь батюшка, будешь все эти уделы под себя брать? — робко осведомился Голова Поместного Приказа боярин Павел.
— Не под себя, а под стольный град Владимир! — Сурово ответил князь. — А брать нужно срочно. Земли эти сейчас почти беззащитны, потому злобные безбожные монголы могут их захватить.
— Так, ты же их разбил в Булгарии, князь батюшка! — Удивился Судебный Голова Твердислав.
— Разбил. Да только это было всего лишь разведывательное войско. Всего два тумена. А у их безбожного царя Чингиза таких туменов еще десятка два. И в каждом не меньше десяти тысяч воинов. И заметь, эти два тумена разбили на Калке дружины пяти княжеств. А что могут сделать 20 таких туменов?
Головы застыли, донельзя озадаченные.
— Выход один я вижу, други. Нужно нам брать всю землю Русскую под Владимир Великий. Только тогда сможем с войском Чингиза окаянного потягаться. Единым войском всей земли Русской, под единым начальством.
Головы промолчали, пораженные до глубины души громадьем планов своего князя.
Далее. Готовьтесь, каждый по своему Приказу, провести в этих земля большие перемены.
В уделе моего покойного тестя — Черниговском княжестве будем действовать мягко, так же, как в Муромском. Это — почти добровольное присоединение.
В землях Ордена и в Литовских — без церемоний, так же, как в Эсляндии. Это — чистой воды завоевание.
В Киевском будем действовать жестко, как ранее в Рязани. Мстислав Удатный нам здорово насолил.
В княжествах Переяславском и Новгород-Северском — как в Смоленском. Эти князья против меня злоумышляли, как вам известно. Эти два княжества объединим в один удел.
Выселять всех виновных будем на поселение в прибалтийские земли, которые завоюем. Там же будем селить молодых дружинников, еще не имеющих своих поместий. Кроме того, в каждую новую волость переселим опытного волостителя со смердами из Смоленской и Новгородской земли. Это для прочности дела. Чтобы виновные переселенцы крамолу не удумали. Однако, земли там бедные. Поэтому, размеры поместий по числу дымов увеличим в полтора раза.
Идите готовьтесь. Времени в обрез. Через пять дней все четыре приказных команды должны выехать на места.
И да, спасибо вам, что подсказали. При каждом Приказе устройте училище для подготовки приказных писарчуков. Туда набирайте грамотных и способных отроков после городских и церковных школ.
