Это изменило все планы Натаниеля. Он собирался поэтапно пройти все коридоры. Но теперь в его распоряжении были считанные секунды.
Ему следовало быть предельно осторожным. Тенгель может увидеть его, тогда как он Тенгеля не видит.
На какой-то миг ему даже показалось, что лучше было бы избавиться от голубого сияния. Но потом он решил, что кромешная тьма еще хуже.
Да, разумеется, Тенгель Злой сумел отодвинуть каменную плиту. Ведь это он сам придумал такую дверь. И он знает, где находится кувшин. На его стороне были все преимущества.
Проклятие! Натаниелю требовалось время на поиски — ив его распоряжении были считанные секунды!
Он остолбенел, услышав совсем близко от себя слабое шуршанье, похожее на шелест волочившейся по земле ткани.
Тан-гиль шел вперед.
Напрягая все свои и без того обостренные чувства, Натаниель понял, что Тенгель двигался через четвертый проход.
Значит, именно тот проход ведет к кувшину. Сам же он находится теперь в третьем проходе. И благодаря повороту коридора Тан-гиль не видит голубого сиянья.
Должен ли Натаниель повернуться и следовать за ним?
Это было бы глупо. Куда лучше идти дальше. Он уже убедился в том, что все коридоры соединяются друг с другом узкими проходами.
Так что дело заключалось теперь в том, чтобы не попадаться Тенгелю на глаза.
Натаниель глубоко вздохнул. Вместо того, чтобы идти наугад, он стоял несколько секунд в глубокой сосредоточенности.
«Я Избранный, — думал он. — Я пригубил защитное зелье с Горы Демонов. В моих жилах течет кровь черных ангелов, демонов бури и демонов ночи. И я седьмой сын седьмого сына.
Разве этого не достаточно?
Разве теперь не самое время убедиться в том, на что я действительно способен? С незапамятных времен в хрониках Людей Льда отмечалось: «И однажды родится тот, кто будет наделен такими сверхъестественными способностями, о которых мир еще не слышал».
Этим человеком мог бы быть я. Но в поле зрения попадает и Марко. А кто может быть могущественнее его?
Да, конечно же. Тенгель Злой!
Натаниель разозлился. В основном на самого себя. Его приводила в ярость извечная неуверенность. Сейчас он обязан верить в себя и в свои уникальные врожденные способности.
Ему и раньше приходила в голову мысль о том, что именно его восхищение Марко и преклонение перед ним мешает ему уверовать в свои силы.
Но Марко теперь ничем не мог помочь ему.
Тан-гиль был совсем рядом. Натаниель слышал, как тот споткнулся и выругался, и у него не осталось никаких сомнений в том, что между этими двумя коридорами есть боковой проход, так что его злобный предок в любую минуту мог заметить голубоватое свечение.
Натаниель мигом забыл о своей нерешительности, о своих сомнениях. Он сконцентрировал свои усилия на одном: на погашении голубого свечения.
Вытянув вперед руку, он взглянул на нее. Аура исчезла у него на глазах.
«У меня это получилось! — подумал он, — Мое желание исполнилось!»
Снова он услышал приглушенный звук падения и шуршания одежды.
«Почему же он путается в своем собственном тряпье?» — подумал Натаниель, слыша проклятия Тенгеля. Ведь он не знал, что тому отпилили ноги и снова приставили, но в укороченном виде.
«Непроглядная тьма, — думал Натаниель. — Я совершенно беспомощен…»
И снова он почувствовал уверенность в себе. «Ты справишься, но только нельзя медлить!»
Закрыв глаза, он медленно открыл их снова.
И он увидел очертания коридора более отчетливо, чем это было при голубом свечении.
«Я вижу в темноте! — восторженно подумал он. — Мне хотелось видеть в темноте, и я это смог! Нет, это просто невероятно!»
Стоило ему на миг засомневаться в себе, как очертания коридора пропали. Рассердившись на самого себя, он снова успокоился, и снова к нему вернулось зрение — он видел все почти так же ясно, как днем.
На это Тан-гиль явно не рассчитывал!
Да и знал ли он вообще, что Натаниель находится в лабиринте?
Вряд ли! Это тоже было преимуществом.
Напрашивался вопрос: видел ли Тан-гиль тоже в темноте?
Вполне возможно.
Итак, борьба обещала быть тяжелой. Теперь Натаниель, наконец, понял, на что он способен.
Он видел сквозной проход, ведущий в коридор Тан-гиля. Он ощущал запах, который становился все более и более интенсивным, почти невыносимым. Это очень тревожило Натаниеля. Вонь могла стать чересчур сильной, ведь раньше люди умирали от нее. И если Тан-гиль подойдет к нему слишком близко, он может разинуть свою омерзительную пасть и выпустить прямо на Натаниеля свой серо-зеленый дух, то самое облако, которое погубило Хейке и многих других. Этого не должно было теперь произойти.
Натаниелю удалось проскользнуть незамеченным мимо узкого сквозного прохода. Какое отвращение вызывал у него этот черный лабиринт, несмотря на то, что он видел в темноте! Как хотелось ему на свежий воздух, под открытое небо, на волю!
Он снова остановился и прислушался. На этот раз ничего не было слышно.
Он понимал, что понапрасну теряет время, но все же продолжал оставаться на месте.
«Мой слух должен стать еще более тонким…» — думал он. Теперь он знал, что нужно для выполнения желания, и это была особого рода сосредоточенность в сочетании с безграничной уверенностью в себе и спокойствием.
Теперь он осознавал, что был избранным. Избранным.
До его слуха донесся какой-то звук. Звук, который он раньше не слышал: бесшумную поступь Тан-гиля в соседнем коридоре. Его противник был далеко впереди.
Дело плохо. Натаниель пошел быстрее, и шаги его были бесшумными. Это радовало его, так же как и то, что слух у него был теперь намного тоньше, чем у обычных людей.
А раньше он и не подозревал об этом! Возможно, по причине своей скромности, преклонения перед блестящими способностями Марко, а также в силу своей нерешительности.
А может быть, был определенный смысл в том, чтобы он удостоверился в своих способностях именно теперь?
Трудно ответить на этот вопрос. Он знал только, что теперь он обладает неимоверной силой и переполнен священным гневом к Тенгелю Злому — за то, как он поступил с ним, с его возлюбленной, его родом, за те возможные разрушения природы и всего человечества, которые могут произойти, если этот безумец получит доступ к своей черной воде.
Внезапно он остановился.
Он не слышал больше звука шагов.
Неужели Тенгель Злой добрался до тайника?
Нет, эта тишина была иной — настороженной, выжидающей.
Где находится теперь этот старый мерзавец?
Прислушайся, Натаниель! Воспользуйся своим новообретенным несравненным слухом!
Дыханье? Затаенное, сдерживаемое дыханье.
Совсем близко.
Он заметил впереди новый боковой проход.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
