по существу, под одно условие – немедленное начало переговоров о мире в Чечне.
Ночью эти договоренности перед телекамерами были подтверждены Черномырдиным в личном разговоре с Басаевым…
Следующий день – тягучие переговоры по освобождению заложников. То нет автобусов, то никак не могут подобрать тех, кто согласится ехать вместе с басаевцами, гарантируя их безопасность. ФСБ требует от заложников подписать издевательскую бумагу о том, что они присоединяются к банде Шамиля Басаева добровольно и полностью отдают себе отчет в последствиях такого решения. К вечеру напряжение ощутимо нарастает.
В двенадцать ночи опять звонок Ковалева. Его только что обманом выманили с территории больницы и не пускают обратно. Он опасается, что именно в ближайшие часы будет предпринята попытка силовой акции… В полпервого ночи связываюсь с Черномырдиным. Делюсь с ним информацией, говорю, что если я хоть что-нибудь понимаю в логике наших силовиков, то именно сейчас, ночью, они могут учинить черт знает что, а ответственность за последствия в полной мере ляжет на него. Виктор Степанович отвечает, что этого ни в коем случае не допустит, в убедительных русских выражениях говорит, что он сделает с каждым, кто попытается начать какую-нибудь авантюру.
…Тогда ночью действительно было принято решение о штурме, и только предельно энергичное вмешательство Черномырдина позволило спасти людей».
* * *
Олег Попцов, тогдашний руководитель ВГТРК, вспоминает, что дважды созванивался с Виктором Степановичем. Убеждал его, что в такой драматический момент власть должна показать свою открытость, придать своим действиям по разрешению конфликта максимальную гласность. Показать, что власть не оставляет своих граждан в беде. Потом подключился и вице-премьер Игнатенко, который в правительстве курировал СМИ.
«Помню, этим утром я вошел в кабинет премьера, – рассказывает Виталий Игнатенко, – он был на связи со штабом спецподразделения. Было ясно, что он взял руководство переговорами на себя, президент Б. Н. Ельцин был с визитом в Канаде. На кону был поставлен авторитет власти. Все решали минуты.
Я рассказал, что только что переговорил с нашими и зарубежными журналистами. У них был прямой разговор с Басаевым. Положение, как мне рассказали, критическое. Басаев настаивает на своих требованиях.
– А он в состоянии что-либо слушать? – выдохнул Виктор Степанович.
Сделал несколько решительных диагоналей по кабинету. Потом попросил:
– Готовь прессу, кого сможешь, подтяни в приемную. Буду говорить с Басаевым из приемной.
Я кинулся выполнять указание премьера. Первым появился Саша Гамов из “Комсомолки”, потом президентский пул, ОРТ, “Российская газета”. При них начался тяжелый разговор премьера с террористом. Вдруг Басаев бросает в трубку:
– Откуда я знаю, что вы Черномырдин?
– Ты где сидишь там? – спросил Виктор Степанович.
– В кабинете главврача.
– Телевизор там есть?
– Да, есть.
– Тогда жди, – и Виктор Степанович кинул взгляд на меня.
Я принялся звонить на каналы телевидения. Быстро и профессионально в минуты переверстали сетку вещания. Виктор Степанович снова включился в разговор с Басаевым».
Публичность резко ограничила возможности сторонников силового решения проблемы и отказа от переговоров с террористами.
«Эти замечательные его качества проявились в критических ситуациях. Я думаю, изощренный политик не стал бы так отчаянно себя вести перед камерами с Басаевым. Я помню, как за его спиной стоял Игнатенко, такой прожженный, в хорошем смысле, царедворец, и его выражение лица о многом говорило», – вспоминает Олег Сысуев.
В. С. Черномырдин ведет переговоры с террористом Ш. Басаевым. 16 июня 1995
[РИА Новости]
Вмешательство Черномырдина в эти события было очевидно вопреки всем законам государственной службы. Операцией руководили силовики. Они находились в прямом подчинении президента, которому доложили о ситуации в Буденновске и получили от него прямые указания.
Мало кто решился бы взять на себя ответственность и отменить все планы силовиков о штурме больницы. Силовые министры находятся на месте событий, а он – в Москве, ориентируется только на сообщения депутатов о ситуации. ЧВС стоял тогда перед непростым выбором – кому доверять, чья оценка верна, объективна? Гражданским – депутатам, журналистам либо все-таки профессионалам, генералам?
Чиновник так бы не поступил. Только политик, государственный деятель. Смелый и ответственный.
Тем не менее параллельно продолжала развиваться другая история, призванная оправдать отказ от переговоров и повторение штурма. Черномырдин для силовиков хоть и премьер, но не начальник. Начальник – президент.
Отпущенные Басаевым врачи говорят с министром по делам национальностей Николаем Егоровым, который, по их словам, ответил: «Чеченцы не идут на переговоры. Вы необъективны, вы срываетесь на истерику. Вы делаете чеченцев героями. Подвалы в больнице не заминированы – мы проверили».
Кто проверил? Как?
В 14:30 террористы отпускают 111 женщин и детей.
Заложники, освобожденные после шестидневного заточения в больнице г. Буденновска. 19 июня 1995
[РИА Новости]
18 июня был решающий день: заключено соглашение, освобождены около 130 заложников.
19 июня, 15:54. Колонна выезжает. Ехали 139 заложников, в том числе депутаты, журналисты, медработники и мирные граждане. Семь автобусов и рефрижератор – там 16 трупов. 127 боевиков, из них 10 раненых.
«Мы сели в автобусы, – вспоминает следовавший в автобусе депутат. – У окна сидел заложник – если будут стрелять, то убьют его, а рядом – боевик. По такому порядку. Там было очень много молодых ребят. Матери плакали, когда их увозили. [Молодые люди], конечно, были очень встревожены, они не уверены были, что выживут. Когда барражировали вертолеты [над автобусами], они с тревогой говорили: “Товарищ депутат, нас не убьют?” – “Нет-нет, – говорил я, – не убьют”. Хотя я не был в этом уверен».
Несмотря на договоренность премьера с Басаевым, руководители операции не оставляли попыток выполнить приказ президента и уничтожить террористов. И одновременно – категорический запрет премьера проводить силовую операцию в пути – пока террористы удерживают заложников. Ерин, проклиная дилетантов, подсказавших председателю правительства телевизионные переговоры с Басаевым, отдал приказ своему подчиненному Куликову – бандитов не выпускать. Но внутренние войска не были обучены сложным антитеррористическим операциям, у них была лишь грубая военная сила, танки, БТРы, авиация. Могли только лишь поразить автобусы ракетами, расстрелять из пулеметов и орудий…
Успех миссии ЧВС обеспечило его доскональное знание законов аппаратной работы. Ведь есть масса вариантов не дать ход распоряжению – положить не в ту папочку, и оно может затеряться, или отправить не по тому маршруту, так что к адресату оно придет тогда, когда перестанет быть актуальным. Тем более что в данной ситуации силовики хоть и обязаны слушать премьера, но вовсе не обязаны выполнять его указания, раз президент отдал команду «уничтожить».
Поэтому, получив от Степашина информацию о решении уничтожить автобусы в пути, Виктор Степанович связался с Михаилом Егоровым
