или того, что "светофоров" рифмуется с "на просторах", а "ночей" с "Зачем?". Это-то как раз понятно — силлаботоника ещё со времён бардовской песни искупается исполнением.
Шаов совершенно заслуженно пользуется успехом — потому что, конечно, это не "русский шансон" (нечто на манер морской свинки, что не морская и не свинка), это не бандитская музыка — потому что пьющий человек из under middlle class не очень хотел бы себя ассоциировать с бандитами. Это именно песни "пьяненьких". Речь Лебядкиных и Мармеладовых, произнесённая под гитару. Как кричал немытый человек с чёрными манжетами Паниковский: "Жалкие, никчемные люди!".
Это, конечно, очень интересная грядка для сбора социальных и культурологических наблюдений. Как живет этот слой, который был ничем и остался ничем, но понимает, как устроена шутка Шаова "Филипп Кьеркегоров"; который не помнит ровно ничего из той специальности, что ему дурно преподавали в институте, но зато натренирован на два десятка "высоких" фамилий — то есть, он знает, что Кьеркегор — это что-то из высокого, а Киркоров — что-то из "простонародного". Особый общественный слой, которому свойственна эта эстетика живёт тем, что последний общественный переворот (как и предыдущие) отменил обязательства молодости (этим социальные катаклизмы и хороши — на них все можно списать), а водка осталась доступной.
Можно подумать, что предмет исследования мне отвратителен — вовсе нет. Это часть воздуха больших городов, это мои соседи по лестничным клеткам, это мои попутчики по маршруткам. Любить эту массу сложно, но ненавидеть священной и яростной ненавистью — себе дороже: вроде как ненавидеть погоду и мучиться в корчах от звука дождя.
Всё это ужасно интересно.
Но удивительно тяжело.
_______________
Тимур Шаов родился 14 июля 1964 в Черкесске. Биография его в "Википедии" прекрасна и заслуживает тиражирования: "Классического музыкального образования не имеет. Родители Шаова прохладно относились к его увлечению музыкой (отец говорил ему: «Зачем тебе это надо, балалаечник?»). На последнем, шестом курсе сломал себе ногу и более полугода провёл в гипсе — это стало темой его первой песни — «Я себе сломал ногу́». После окончания мединститута в 1987 году был направлен по распределению в родную Карачаево-Черкесию — сельским врачом в станицу Зеленчукскую (жил в посёлке Нижний Архыз, за 25 километров от работы) — и задержался там на целых двенадцать лет. Этому периоду жизни посвящена песня «Деревенька» (впоследствии с ней он стал лауреатом Грушинского фестиваля). С 2002 года, профессионально занимаясь бардовской песней, переехал в Москву. О столичной жизни вскоре появилась песня «Пробки в Москве». Член союза литераторов России".
Извините, если кого обидел.
30 марта 2012
История про то, что два раза не вставать
Я не музыковед, а честный обыватель, поэтому мне очень любопытно, как устроен мир. Поэтому мне и интересно Русское Застольное Пение.
И то, что огромное количество людей, пришло, будто слонопотамы на свист, на имя певицы Ваенги (а в лучшее время новогодних праздников Первый канал показал её огромный концерт), меня не оставило равнодушным. Я-то тоже слонопотам, хоть и менее стадный — потому что мне не так интересно «плохо» Ваенга или «хорошо», а именно то, как всё тут устроено. Но сразу надо сказать, что нет спора «духовное vs пошлое», а есть спор «множество непересекающихся духовных выборов vs против очень плотного спектра прочих выборов, включая и пошлые».
Очень интересно, почему делается этот выбор (и исследуя его, мы можем многое понять в этом мире, если хотим, конечно). Ведь есть явления, что живут рабочий цикл год-два, и если мы вспомним что было пять лет назад, то перед нами мелькнут смутные образы проектов тупо накачанные деньгами, давшие отдачу и выброшенные как стреляные гильзы.
Но есть и проекты чем-то цепляющие аудиторию, и вот мы анализируем этот крючок.
Вся наша медийная и культурная сфера — своего рода номенклатура, примерно как штат пехотной дивизии Красной Армии. И в этой номенклатуре есть позиции «крутой мужик» и «откровенный гомосексуалист», есть позиции «нервная девушка» и «сумасшедшая девушка в нелепом костюме» всякие иные. Рынок не может вместить десять «крутых мужиков» или двадцать «нервических девушек» (правда есть позиция «стайка полуголых девушек»). На всё есть квоты.
Сейчас Алла Пугачёва сошла со сцены, и место «сильная женщина непростой судьбы и духовной силы» вакантно. У Ваенги есть все шансы на какое-то время её заместить, но мы имеем дело не с универсальной героиней, а с пресловутым «ля-минор». Но с чистым «русским шансоном» в духе коллектива для пения «Воровайки» не случилось бы. У тех-то эстетика чистая и беспримесная, как хороший керосин:
Давай, давай, а, ну, давай, меня шмонай ты, вертухай
Да загляни под юбочку, да посмотри на булочки
Понюхай попку носиком, прикинься киса пёсиком
Вот в этом вся и разница, кто хочет, а кто дразнится!
Но в любви к этой эстетике не каждый признается — нужно иметь особое мужество, ну или определённый круг общения. Но спрос всё равно есть, и вот появляется явление, которое называется «шансон без тюрьмы». Была такая статья журналиста Олега Кашина о певце Стасе Михайлове, где об этом говорилось — и веселье заключается в том, что этому самому Стасу Михайлову прямо перед Новым 2011 годом Президентским указом присвоили звание заслуженного артиста. Разговор о том, как этот певец попал в наградной список — совершенно отдельный, сейчас важен сам факт. Тем более, сейчас Михайлов, будто вернувшийся фарсом Кобзон, и вовсе занимается политикой.
Итак, целевая аудитория очень понятная: «Хотите надрыва, но всё-таки стыдно сливаться с блатными? Так вот вам!»
Но явление это куда интересное, и практический человек может, даже не заставляя себя его полюбить, извлечь из него много интересных деталей. Потому что встают перед обывателями грозные вопросы как в книге писателя Чернышевского. И интересно «как это сделано» — «Детей (молодые литературные школы также) всегда интересует, что внутри картонной лошади. После работы формалистов ясны внутренности бумажных коней и слонов. Если лошади при этом немного попортились — простите! С поэзией прошлого ругаться не приходиться — это нам учебный материал».
Честно говоря, мне сперва это показалось модифицированным бардовским творчеством, которое поженили с цыганами. Всё очень просто — практически одна и та же песня: мама, прости, мама, я курю, мама, невиноватая я, один и тот же ритмический рисунок, простота воздействия, которая хуже воровства — то есть, именно то, за что запрещают, например, использовать умилительных детей в рекламе и плачущих —
