Лиз стояла на террасе, где были расставлены напитки. Желая сохранить ясную трезвую голову, она выбрала минеральную воду со льдом.
— Что я вижу? А как же джин с тоником? — спросил неожиданно возникший рядом Ник.
В белом смокинге он был просто неотразим.
— В отличие от многих своих коллег, я не люблю крепкие напитки.
— Понимаю, женщины, злоупотребляющие выпивкой, быстро пьянеют. — Он придирчиво осмотрел Лиз. На ней был белый шелковый топ и длинная черная юбка с разрезами до колен. — Ты всегда одевалась со вкусом. По крайней мере хоть это осталось прежним.
— Благодарю. — Лиз понимала двусмысленность этого комплимента, но предпочла не уточнять. — Этот вечер посвящен какому-то особому случаю или является традиционным развлечением?
— На побережье меня считают почти отшельником.
— Сегодня утром ты не производил такого впечатления, открыто наслаждаясь обществом очаровательной вдовы.
— Твои слова звучат как ревнивый упрек, Лиз. Но ревность — чувство, присущее собственникам. Ты же в последний раз, когда мы виделись, дала понять, что не хочешь ни обладать сама, ни чтобы обладали тобой.
— Надеюсь, ты не собираешься препираться со мной на глазах у гостей. В противном случае я покину прием.
На его лице промелькнула садистская улыбка, делавшая его похожим на палача, выбирающего изощренную пытку для своей жертвы.
— Но не покинешь палаццо. Цена такого поступка была бы слишком велика для тебя.
Ей захотелось плеснуть водой в его красивое, самоуверенное лицо, но она сдержалась.
— Я бы на это не рассчитывала.
Ник рассмеялся в ответ, показывая этим, что он уверен в своей правоте.
— Кажется, приехали первые гости. Извини, я пойду встречу их.
И он ушел, оставив Лиз в смятении.
Будь это в другом месте и с другим хозяином, вечер был бы прекрасным. Все друзья Ника были состоятельными и женатыми людьми. Их очаровательные жены с большой теплотой отнеслись к Лиз.
В свое время Лиз опасалась, что богатство изменит прежние жизненные принципы и ориентиры Ника и он окружит себя людьми, почитающими положение в обществе главным в жизни. Но все приглашенные на ужин принадлежали к другой категории. Они понравились бы ее дяде.
Всякий раз, представляя Лиз, Ник упоминал о ее книге о сеньоре Санчесе, но никто из гостей не читал ее и, казалось, не понимал, что перед ними известная журналистка. Это несколько задело ее самолюбие, хотя она отдавала себе отчет в том, что только популярные телеведущие могут рассчитывать на повсеместное признание. Пишущие же журналисты вынуждены трудиться годами, чтобы их имя стало известным всему миру.
Еда и вино были превосходными, и по окончании ужина все переместились на открытую террасу, куда подали кофе, напитки и сладости.
Первым гостем, собравшимся уйти, был престарелый генерал Харви. Перед тем как попрощаться с хозяином, он подошел к Лиз, одиноко стоявшей в стороне и смотревшей на залитое лунным светом море.
— «Вино, вселяя резвость, не заполняет пустоты. Нужна любовь…» — процитировал генерал строки великого Бомарше, считая само собой разумеющимся, что Лиз знает их источник. — Когда нас с вами познакомили, я не сразу вспомнил, что уже видел вас раньше. И хотя об этом пока не объявлено официально, позвольте мне сказать вам, что человек, женой которого вы станете, один из самых достойных и порядочных, каких я встречал в своей долгой жизни. Возможно, вы не представляете границы его доброты и щедрости. Я вхожу в организацию содействия ветеранам войны, оказавшимся в настоящее время в нелегком положении. Мистер Вернон оказывает неоценимую помощь в финансировании медицинских учреждений, обслуживающих ветеранов.
— Генерал, а что заставляет вас думать, что между мистером Верноном и мною существуют какие-либо отношения?
— Он сказал мне об этом, но даже без его признания я бы догадался сам. Неоднократно на протяжении сегодняшнего вечера я видел, какими глазами он смотрел на вас, а вы на него. Это послужило лишним доказательством его слов.
— А что именно и когда он сказал вам?
— Это случилось несколько месяцев назад. Он пригласил меня к себе, чтобы показать свою коллекцию акварелей. Среди рисунков мне вдруг попался портрет молодой красивой женщины. Ваш портрет. Когда я поинтересовался, кто вы, мистер Вернон сказал, что этот рисунок случайно попал в папку. А затем, чуть поколебавшись, добавил, что он искренне надеется, что изображенная на портрете девушка станет его женой и будет жить в этом доме. Увидев вас сегодня на приеме, я подумал, что скоро вы объявите о своей помолвке.
Лиз не знала, что и ответить. По-своему истолковав ее молчание, генерал дружески похлопал ее по руке и сказал:
— Вы можете доверять мне. И если по каким-либо причинам не желаете раскрывать своей тайны, уверяю вас, я буду нем как рыба. Мне просто хотелось выразить свое восхищение вашим будущим мужем. Покорить сердце такого благородного человека может только женщина под стать ему. Надеюсь, мы еще с вами встретимся. Доброй ночи, мисс Адамс.
С этими словами генерал ушел, оставив Лиз в полном замешательстве. Неужели все, о чем он говорил, правда и Ник по-прежнему верит, что они смогут снова жить вместе? Откуда взялся ее портрет, ведь она никому не позировала? Возможно, портрет был написан с фотографий, которые сделала Джейн на свадьбе Агнесс. Если так, то Ник испытывает к ней совсем другие чувства, нежели те, которые он продемонстрировал сегодня днем.
После ухода генерала вечер продолжался почти до полуночи. К этому времени Лиз была эмоционально измотана, тщетно пытаясь разрешить загадку. Перед тем как покинуть прием, она подошла к Нику, увлеченному беседой с каким-то мужчиной. Приблизившись к ним, Лиз сказала:
— Я очень устала сегодня и хотела бы отдохнуть. Надеюсь, вы простите меня.
— Конечно-конечно. Спокойной ночи.
Взгляд, который бросил на нее Ник, был настолько равнодушным, что она немедленно усомнилась в правдивости слов генерала. Правда, она не могла отрицать, что во время ее оживленной беседы с какой-нибудь женщиной он украдкой бросал на нее нежные взгляды. Но сейчас во всем его поведении наблюдалась лишь вежливость и ничего более.
— Спокойной ночи. — Она улыбнулась собеседнику Ника и ушла к себе.
Некоторое время Лиз задумчиво мерила комнату шагами. Ей на ум пришли слова, сказанные Джейн во время их встречи в Лондоне: «Безысходность, тупик, патовая ситуация». Все осталось по-прежнему, если только не…
Осознав, что есть только один способ сломать нарочитое презрение с его стороны и мнимую неприязнь с ее, она нетерпеливо ждала окончания приема.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
