делали, признаваться отказывались. Как-то раз Маша подкралась к зданию собрания и попыталась подглядеть, чем они там занимаются. Так эти чудаки просто таращились в отключённые мониторы. Чудаки, да и только. На вопрос «на что они смотрят?» хором отвечали, что ни на что, и несли что — то невразумительное. В конце концов, это их дом, если хотят пялится в выключенные мониторы то пусть пялятся, Маша оставила их в покое и больше они друг другу не мешали.
По поводу оплаты она с ними тоже договорилась легко. Община посовещалась и решила, что окажет Маше любую разумную услугу. И вообще, теперь она здесь желанный гость и пусть чувствует здесь себя как дома. Ихний старший незамедлительно нанёс на Машу специальную псионную метку, помечающую её как члена их общины. Теперь аберрации её не трону. Ещё ей дали неограниченный доступ в арсенал городка. Заразителям оружие всё равно было без надобности, рук-то у них нет, поэтому они даже не сочли это за услугу. Маша как в пещеру Али-Бабы попала, чего тут только не было: огнемёты, пулемёты, даже мобильная ядерная бомба весом в пятьдесят килограмм. И всё это в рабочем состоянии. О ядерной бомбе она незамедлительно доложила БигЖуку с Жучарой и велела её спрятать куда-нибудь в надёжное место. А то мало ли, может, какой-нибудь знающий диверсант до неё доберётся, управление ведь простое, ребёнок разберётся. Заразители одобрительно покивали и сказали, что теперь они у неё в ещё большем долгу, а ядерную бомбу утащили куда — то в секретное место.
«Ты прекрасно потрудилась, сестра Маша. Мы в неоплатном долгу перед тобой.»
— Да не в таком уж и неоплатном, — ответила Маша, слегка сгибаясь под весом разгрузки с амуницией, висящих на спине пары гранатомётов, одной стандартной импульсной винтовки пехотинца и целого мешка боеприпасов. Не то чтобы Маша так сильно любила оружие, но времена сейчас лихие, в опасном мире живём. С этой амуницией ей теперь ни ультралиск, ни танк нестрашны. Но встречи с протосским архонтом предпочла бы избежать.
«Не сочти за наглость, но нам бы хотелось, чтобы ты ещё кое-что для нас сделала.»
— Да нет проблем, бро, выкладывай.
«Ты засеяла наши земли крипом, теперь мы обеспеченны продовольствием и можем не рисковать на охоте. Но нам бы хотелось, чтобы ты породила яйцо с трутнем.»
— На кой вам трутень?
«Он будет для нас руками. Создаст кладовые с биомассой, когда продовольствия будет в избытке.»
— А эти ваши…? — Маша кивнула в сторону толпы заражённых.
«Они весьма неуклюжи и их руки-клешни повредят оболочку пузырей с биомассой.»
— Да нет проблем. У меня как раз дома должен был проклюнуться ненужный мне трутень.
«А, э-м — м–м, — БигЖук хотел что — то сказать, но такое ощущение, что постеснялся, даже передними клешнями друг о друга постучал. — Ну зачем же тебе утруждаться, ходить туда, потом возвращаться. Ты ведь можешь породить яйцо здесь.»
— Да ну нафиг. Яйцо откладывать, это такая порнография, что потом стыдно будет вам, ребята, в глаза смотреть. Нет, лучше уж я до дома смотаюсь. А вы ждите, когда вернусь, то дам вам сигнал этим, — Маша продемонстрировала местный аналог ракетницы с сигнальным огнём, за столетия эта вещь никак не изменилась. — Вышлите мне тогда навстречу Жучару, у него утроба просторная, трутень без труда поместится.
«Да? Ну ладно.» — сказал БигЖук, и Маше показалось что он чему-то расстроился.
«Он что, расстроился от того, что я ухожу? Неужели так быстро привязались?» — подумала она, а в слух сказала: — Не печалься, я буду заходить в гости каждый раз, как выпадет возможность.
Провожала её вся община заразителей, Маша только удивлялась. Ведь четыре дня тут прожила, даже не со всеми успела познакомиться, а тут такие проводы.
Домой она двигалась одна, изучая логи журнала. Оказывается, за четыре дня она потеряла двух зерглингов, они погибли в мелких стычках с дикими. Их посты автоматически достались Ножницам и Комарику. Вчера вечером проклюнулось яйцо, новый Зерг был помечен на тактической карте как союзник, и ожидал привязки. Маша проверила вкладку "журнал". Писем нет, чат пуст, срок выполнения задания по охране территории истекает послезавтра, значит, можно будет возвращаться в гнездо. Ещё было несколько сообщений о попытке наложить временный эффект «подчинения тела» и об удачном отражении попыток.
— Забавная пометка. Комиссарского тела захотели, шалуны, — сказала она, и сама не зная, как близко была к истине.
Под конец в эффектах висела метка «Друг общины заразителей» теперь Зерги этого вида и разного вида заражённые опознавали Машу как союзника. Метку можно было снять, самостоятельно отдав специальную команду интерфейсу, или она слетит автоматически при конфликте с любым заразителем.
В принципе не плохо, можно сказать, запасной аэропорт готов. У заразителей такая толпа зомбарей вокруг их городка крутится, что Азре её там не достать. Будет куда бежать, надо будет предложить этот план Седьмой.
Встречать Машу выбежали Дружок со Степашей. Первый требовал, чтобы его погладили по голове, а второй попытался стащить со своей хозяйки тяжести, чтобы утащить их в дом. Маша не стала отказывать ни второму, ни первому. Ну и естественно, Машу окружила толпа свободных от постовой службы зерглингов, которые тоже требовали немного внимания и ласки.
— Мои хорошие. Соскучились истасковались, Степашу, я надеюсь, не обижали? — спросила она и, судя по отсутствию стыда в их глазах, не обижали. — Ну что, Степаш, веди знакомиться с новеньким.
Степаша, немного придавленный рюкзаком с боеприпасами, что то проскрипел и повёл.
— Ты, блин, кто? — спросила очень сильно удивлённая Маша, когда увидела ползающую в её прудике рождения молодую мать стаи.
Мать стаи была совсем молода, меньше суток от рождения, и миниатюрна, может даже ещё меньше, чем Маша при своём рождении. Она ещё не научилась ходить, при попытках встать ноги не держали, кожа и панцирь ещё не напитались пигментом, поэтому были прозрачны и демонстрировали находящиеся под ними мышцы с органами. Но уже сейчас от короны молодой матери стари расползалась белая клякса, а глаза окрасились в синий.
Мать стаи обернулась на голос Маши, увидела её и мгновенно опознала.
— Моя королева, я счастлива видеть Вас, — и она попыталась изобразить что — то вроде поклона, но неудачно, ещё не окрепшие ноги подогнулись и она рухнула в прудик рождения, поднимая облако брызг.
— Обычно в таких ситуациях говорят «Здравствуй, Мама». — Поправила её Маша, чувствуя, как у неё самой ноги подгибаются. — Вот тебе и отложила яйцо, вот тебе и получила удовольствие.
