и сдерживая крик, я отвернулась, чтобы не смотреть на это зверство, но всего через секунду почему-то снова стояла на коленях со связанными за спиной руками. С плеч моих свисали растрепанные черные волосы, а одета я была в белое, длинное, подранное платье, испачканное пятнами засохшей и свежей крови. На дворе стояла глубокая ночь, в небе светила полная луна, а передо мной стоял все тот же силуэт в хламиде с наглухо закрытым телом.
- Разве так можно, Мирта? - произнес незнакомец скрипучим голосом. - По долгам надо платить. А ты что? Сбежать решила? - тут он в мгновение преодолел расстояние в несколько разделяющих нас шагов и заглянул мне в глаза. От его дыхания, попадающего на мое лицо, холодели пальцы рук и ног. В горле пересохло, словно меня всю неделю морили жаждой. Я шумно сглотнула, а жестокий палач моего кошмара продолжил. - Медленную и мучительную или быструю и безболезненную? Какую смерть предпочтешь?
В лунном свете сверкнула хищная улыбка, напоминающая оскал, а затем мои губы что-то прошептали неслышно, а потом все было как в тумане. Веревка, которую я до этого не замечала, стянулась на моей шее, а живот пронзило острым уже знакомым кинжалом. Из горла вырвался крик, мне было невыносимо больно, до того, что слезы вырвались из глаз, а все тело сковал паралич. Или это был вовсе не паралич, и я просто уже не могла двигаться, потому что... Умерла?
9.2
Вы когда-нибудь умирали? Испытывали такую сильную боль, что не мечтаешь ни о чем, кроме смерти? Вам когда-нибудь наживую без всякого обезболивания протыкали руки и ноги? А горло кинжалом перерезали? Заставляли страдать и молить о пощаде? Хмык. Святая Фауна, кого я об этом спрашиваю? Кучку трупов, лежащих рядом со мной. У кого-то из вас уже и головы-то нету. Или рук... и этих самых ног, за которые меня не так давно подвешивали вверх ногами.
Не знаю сколько уже длится этот кошмар, но то, что я являюсь его главным участником, невыносимо мучило меня.
Бетта Робертсон - кухарка. Была заколота своим же ножом. Николсон Пэтт - кузнец, живущий еще до рождения моих родителей, если судить по картинам пейзажей, что я успела увидеть перед тем, как меня... то есть его, подвесили на дереве. Камия Роузен - официантка в таверне. Всегда мечтала о невероятной красоте, чтобы подцепить богатого аристократа-красавчика. А заполучив его, умерла при родах в страшных муках. Мэг Стивбери - стражник покоев какого-то короля. Его столкнули со смотровой башни, обставив все как самоубийство от горя по ушедшей жене. И многие-многие другие. Не сосчитать сколько их было. Я схожу с ума, переживая чужие смерти. Примеряя маски других людей, я начинаю забывать кто я такая...
Лантана Грейт. Ланта-н-на Грей...т. Ланта-нна Гре-е-ейт.
- Ты, как и все, не пришел ко мне сам, - открыв деревянную дверь, я увидела свой ночной кошмар, раскачивающийся на стуле в крошечной, почти пустой комнатке при свете зажженной лампадки. Стул неприятно скрипел, заставляя поморщиться. - Думал, у тебя еще было время?! - в голосе слышалась ухмылка. - Все вы так говорите, - чудовище в черной хламиде поднялось со стула и вальяжно в развалочку направилось ко мне.
А я снова испытала страх, от которого подкашивались и деревенели ноги. Они еле двигались, даже, когда я била по ним руками.
"Двигайтесь. Двигайтесь!" - доносилось в голове. "Бегите". Сколько бы раз не видела это, сколько бы раз не умирала в чужом теле, не переставала испытывать страх. Сердце билось как сумасшедшее, готовое в любой момент вырваться из груди. Все потому, что это не моя смерть, не мое тело, и не мои мысли. Я лишь выступала в роли смотрящего, от которого не зависело ничего. Всегда, в конце любой сцены я уже заранее знала финал, и боялась его сильнее, чем огня, сильнее всего во всем мире. Думала, что нет ничего страшнее мучительной боли, которую испытываешь до того, как навсегда закрыть глаза.
Я сходила с ума.
За спиной в ночи свистел ветер, он завывал протяжно, начиналась буря. Но даже там, на улице под штормом и грозой было лучше, чем стоять здесь и смотреть в алые глаза палача. "Палач" - так я его назвала, но кто-то из убитых называл его "Черным вороном" и "Приспешником дьявола", а кто-то и вовсе кликал "Исчадием ада". Хотя что они знали про Ад? Ад - это то место, где оказалась я. Место, из которого происходит переход лишь от жизни к смерти, и так по кругу, в разных телах.
Настоящее безумие, повторение одного и того же, только под разными углами. Тело, подобно каменной плите, упало на жесткую землю. С уголка губ вниз стекала теплая кровь. Пальцы немели, а тело мокло от холодного дождя. Я снова видела знакомые ветви сухого толстого дерева, того самого, рядом с которым умирала почти каждая увиденная мной жертва. Сколько же раз мне еще предстояло через это пройти?
Даже с усилием, голова не двигалась, и когда палач подошел ко мне, я могла видеть лишь носки его черных лакированных туфель с маленьким каблуком. Что? Мне кажется, или они женские?
Пока жизнь покидала это тело, меня оттащили к дереву и прислонили спиной к шершавому стволу. Сейчас оно живое, а крона густая зеленая. Нет никаких признаков, что оно должно засохнуть. Только по этому я начала смутно догадываться о том, что каким-то неведомым невероятным образом оказалась в прошлом.
- Долг платежом красен, - скрипящим измененным голосом прошептали рядом, а затем снова над моей головой послышалась знакомая песнь.
Она напоминала мне ритуальную, но каждый раз у меня было слишком мало времени, чтобы задуматься об этом. Иногда мне и вовсе не хотелось моргать. Потому что каждый раз, как после смерти я закрывала веки, то открывая, попадала в следующую жизнь. Эти "перерождения" были подобны самому настоящему безумию, которому не было конца. Вот так и сходят с ума?
- Вы понимаете чего желаете? Хотите, чтобы я убила кого-то? - черная тень шевельнулась в переулке?
- Все верно, - проговорил настойчивый женский голос, в котором не ощущалось ни капли сомнения.
