Читаем без скачивания Чудовище должно умереть. Личная рана - Николас Блейк

— Я решила, инспектор, что эта печальная смерть была несчастным случаем. Так будет лучше для всех участников этого дела. Несчастный случай. Таким образом, нам больше не понадобятся ваши услуги. Как быстро вам удастся выдворить своих людей из моего дома?

Блаунт был человеком такого склада и опыта, что пронять его было нелегко, и он отлично умел скрывать свое удивление, но сейчас он оторопело уставился на старую леди. Найджел вытащил было сигарету, но поспешно снова сунул ее в портсигар; ненормальная, просто ненормальная, сумасшедшая баба, подумал он. Через мгновение Блаунту удалось снова обрести дар речи.

— Почему вы думаете, что это был несчастный случай? — вежливо осведомился он.

— У моего сына не было врагов. Члены рода Рэттери не кончают жизнь самоубийством. Таким образом, единственным объяснением остается несчастный случай.

— И вы предполагаете, мэм, что ваш сын случайно налил в свое лекарство отраву для крыс, а затем выпил его? Вам это не кажется… э… слишком невероятным? Как, по-вашему, он дошел до такого исключительно странного поступка?

— Я не полицейский, инспектор, — веско и с апломбом заявила старая леди. — Полагаю, это ваше дело раскрывать подробности несчастного случая. Я прошу вас сделать это как можно скорее. Вы понимаете, что для меня в высшей степени неудобно видеть свой дом наполненным констеблями.

«Джорджия не поверит мне, когда я расскажу ей об этой сцене», — подумал Найджел. Этот диалог должен показаться диким и странным, но почему-то он таковым не казался. Блаунт продолжал с вкрадчивой и опасной кротостью:

— Что же, мэм, заставляет вас так стремиться убедить меня — и себя также, — что это был несчастный случай?

— Естественное желание защитить репутацию нашей семьи.

— Следовательно, вас больше волнует репутация семьи, чем справедливость? — не без иронии сказал Блаунт.

— Это весьма вызывающее замечание.

— Некоторые могут усмотреть вызывающую наглость с вашей стороны, когда вы диктуете полиции, как ей квалифицировать этот случай.

Найджел едва не расхохотался. Наконец-то на Блаунта снизошел суровый командный дух. При этом неожиданном сопротивлении старая леди слегка покраснела, опустив взгляд на обручальное кольцо, которое глубоко врезалось в мякоть ее среднего пальца.

— Вы говорите о справедливости, инспектор?

— Если я скажу, что мы можем доказать, что ваш сын был убит, вы не пожелаете видеть убийцу схваченным?

— Убит? И вы можете это доказать? — сказала миссис Рэттери своим глухим, тяжелым голосом, затем свинец словно растаял, когда она выдохнула одно слово: — Кем?

— Пока мы это не выяснили. Однако с вашей помощью могли бы узнать.

Блаунт начал пересказывать ей ход событий в субботу вечером. Найджел рассеянно прислушивался к его голосу, внимательно рассматривая фотографию, стоявшую на круглом столике. Фотографию в вычурной золоченой рамке окружали подушечки с медалями, блюдо с разными безделушками и две высокие вазы по бокам, из которых торчали растрепанные ветки роз, начинавших осыпаться. Но не эти мелочи заинтересовали Найджела, а лицо мужчины на фотографии: молодого человека в военной форме, без сомнения, мужа миссис Рэттери. Пышные усы и длинные бакенбарды обрамляли тонкое, нерешительное, слишком нервное лицо. Он скорее был похож на поэта XIX века, чем на солдата, поражало его удивительное сходство с Филом Рэттери. Найджел мысленно обратился к фотографии: «Что ж, на твоем месте, если бы мне пришлось выбирать между смертью от пули в Южной Африке и жизнью с Этель Рэттери, я бы тоже предпочел более быструю смерть, но какие у тебя странные глаза: говорят, безумие часто передается через поколение; что касается тебя и Этель, это ясно, и нечего удивляться, что Фил так сильно уязвим. Бедный ребенок». Пожалуй, стоит посерьезнее заняться историей этой семьи.

Тем временем инспектор Блаунт говорил:

— У вас была встреча с мистером Карфаксом в субботу днем?

Лицо старой женщины потемнело. Найджел инстинктивно поднял взгляд, ожидая увидеть тучи, набежавшие на солнце, но на всех окнах шторы были опущены.

— Да, — сказала она, — но эта встреча не представляет для вас интереса.

— Ну, это мне судить, — непримиримо возразил инспектор. — Вы отказываетесь передать мне сущность вашего разговора?

— Безусловно.

— Вы отрицаете, что просили мистера Карфакса положить конец связи между вашим сыном и его женой, что обвиняли его в потакании этой связи и что когда он заявил, что даст жене развод, если она попросит, — вы оскорбили его в… некотором непозволительном тоне?

По мере изложения лицо миссис Рэттери багровело, на нем появилась кое-какая мимика. Найджел подумал, что она разразится слезами, но она воскликнула тоном оскорбленного достоинства:

— Этот человек не больше не меньше как сводник, и я так ему и заявила. И так достаточно было скандала, но намеренно потакать этой позорной связи…

— Почему вы не поговорили об этом со своим сыном, если вас так сильно волновал этот вопрос?

— Я разговаривала с ним. Но он слишком упрям — боюсь, эту черту характера он унаследовал от моей линии семьи, — сказала она с непостижимым самодовольством.

— У вас не появилось впечатления, что мистер Карфакс скрывает враждебное отношение к вашему сыну из-за этого дела?

— Почему не… — Миссис Рэттери резко оборвала себя. В глазах у нее снова появилось хитрое выражение. — Во всяком случае, я ничего не заметила. Но естественно, я была очень взволнована. Это действительно выглядит очень странно — та позиция, которую он занял.

«Ах ты, старая ядовитая змея!» — подумал Найджел.

— Как я понимаю, расставшись с вами, мистер Карфакс сразу же покинул дом. — Так же, как и во время разговора с Карфаксом, Блаунт подчеркнул слова «сразу же».

«Почти наводящий вопрос», — с отвращением подумал Найджел. Миссис Рэттери сказала:

— Да, наверное… Нет, сейчас, когда я об этом подумала… Знаете, он вышел не сразу. Я случайно оказалась вот у этого окна и через минуту или две увидела, как он уходил по дорожке.

— Ваш сын конечно же рассказал вам о дневнике Феликса Лейна?

Блаунт использовал старый трюк, когда очень важный вопрос задается в тот момент, когда внимание допрашиваемого сосредоточено на другом. Его прием не возымел явного эффекта, только на надменном лице миссис Рэттери появилось явное недоумение, когда она услышала вопрос.

— Дневник мистера Лейна? Боюсь, я не совсем вас понимаю.

— Но наверняка ваш сын рассказал вам, что мистер Лейн планировал покушение на его жизнь?

— Не кричите на меня, пожалуйста, я не привыкла, инспектор, чтобы на меня кричали. А что до этой фантастической истории…

— Но это правда, мэм.

— В таком случае, почему бы вам не закончить этот допрос, который я нахожу исключительно бестактным, и не арестовать мистера Лейна?

— Всему свое время, мэм, — с такой же холодностью сказал Блаунт. — Вы не замечали враждебности в отношениях между вашим сыном и мистером Лейном? Были ли вы удивлены тем положением, которое мистер Лейн занял в вашем семействе?

— Я слишком хорошо знала, что он появился здесь из-за этого несносного создания, из-за Лены. Этот вопрос я не намерена обсуждать.

«Значит, ты считала, что раздоры между Джорджем и Феликсом происходили из-за Лены», — перевел для себя Найджел. Вслух он сказал:

— А что именно сказала Вайолет, когда на прошлой неделе она ссорилась с мужем?

— Право, мистер Стрэнджвейс! Неужели каждую семейную размолвку нужно разглядывать под микроскопом? Я считаю это в высшей степени недостойным и излишним.

— Вы называете это обычной размолвкой? Если вы считали ее такой обычной, почему же на следующее утро вы сказали Филу: «Твоей матери может понадобиться наша помощь. Видишь ли, полиция может выяснить, как она ссорилась с папой на прошлой неделе и что она говорила, и это может заставить их подумать…»? Что они могли бы подумать?

— Об этом лучше спросите мою невестку. — Старая леди не хотела принимать на себя дальнейшее.

Задав ей еще несколько вопросов, Блаунт поднялся, собираясь уходить. Найджел машинально подошел к фотографии на круглом столике и, проведя пальцем по рамке, сказал:

— Очевидно, это ваш муж, миссис Рэттери? Он погиб в Южной Африке, не так ли? В каком сражении?

Последствия этого безобидного замечания были ошеломляющими. Миссис Рэттери мгновенно вскочила и поспешила к столику, своими мелко шаркающими короткими ногами напоминая какое-то жуткое насекомое вроде сороконожки. Она протиснулась между столиком и Найджелом, обдав его мерзким запахом камфары.

— Уберите руки, молодой человек! И чтобы вы больше не шарили по моему дому! — Тяжело дыша и стиснув кулаки, она выслушала извинения Найджела, после чего обернулась к Блаунту: — Звонок рядом с вами, инспектор. Будьте любезны позвонить, и горничная проводит вас.