только для Гарри? Вдруг она переживает, что ты одинок?
— Мне компаньоны не требуются.
— Может, и так, однако…
— И на Гарри у меня времени просто нет.
Мой резкий ответ заставил Белинду слегка сбавить напор. Она окинула меня изучающим взглядом и все-таки продолжила:
— Признавайся, был сегодня на Темзе?
Порой ее интуиция меня несколько пугает.
— Был, мимоходом.
— Майкл, почему я должна вытягивать из тебя по словечку? Ты уже второй раз за эту неделю ходишь на реку, а ведь я знаю — ты этого не любишь. Что случилось? — Она намотала на палец каштановый локон. — Новое расследование?
— Одно из сотни других. — Я вытащил из-за спины жесткую подушку с кисточками и отложил ее в сторону. — Расскажи лучше, что там случилось дальше с этой гувернанткой и девчонкой-француженкой.
— Майкл, не надо! — возмутилась Белинда.
— Чего «не надо»?
— Не надо обращаться со мной как с девочкой. Думаешь, меня можно отвлечь, просто спросив о новом романе? Почему ты не говоришь о том, что тебя беспокоит?
— Твои истории куда интереснее, — пробормотал я, рассчитывая, что Белинда рассмеется и на этом все закончится.
Негодующе нахмурившись, она уставилась на огонь, и я ощутил приступ раздражения. Да, я был неспокоен, но ссориться перед уходом не хотелось — а нам с Гарри не следовало слишком засиживаться.
— Ничего такого у меня не случилось. Просто на столе скопилась куча дел, и мне это не очень нравится.
Белинда отвернулась и положила голову на руки.
— Куча дел у тебя каждый божий день. У Дойлов все в порядке? Как Элси, как Колин?
— Вот что я нашел! — послышался от дверей восторженный голос Гарри.
Мы одновременно обернулись. Парнишка стоял на пороге с горящими глазами, прижимая к груди томик.
— Всю жизнь хотел ее почитать! — Он повернул книгу корешком. — Дарвин, «Происхождение видов». Я действительно могу на время ее забрать?
— Разумеется, — улыбнулась Белинда.
Гарри перевел взгляд с нее на меня, и его лицо потухло. Понял, что у нас случилась размолвка. Не дожидаясь, пока молчание станет совсем уж неловким, я вскочил с дивана и склонился над Белиндой, коснувшись губами ее щеки.
— Нам пора. Не провожай, у дверей холодно. Спокойной ночи, Бел.
— Спокойной ночи, — сказала она словно в пустоту, слегка дернув подбородком, и я знал, что означает этот жест. — До свидания, Гарри, — уже более тепло произнесла Белинда, — надеюсь, мы скоро увидимся.
После натопленной гостиной в коридоре и правда оказалось не жарко — меня даже пробила дрожь, пока мы с Гарри спускались по лестнице. Мальчик молча шел за мной. Вечера, которые я проводил в компании Белинды, были лучшей частью каждой недели, и все же, запирая за собой дверь черного хода, я ощутил некоторое облегчение. Разумеется, я любил Бел, однако не особенно одобрял ее склонность к препарированию людских мыслей и чувств. Мне, например, неприятно, когда их вытаскивают на свет божий. Пусть остаются в темных закоулках мозга.
ГЛАВА 18
Ранним утром в понедельник я обнаружил письмо, подсунутое под входную дверь. Внутри лежала открытка, на ней — две строки, выведенные аккуратным почерком Филипа Дюрелла:
«Стаффорд, 237. Только с утра. Спросить Уолтера. Этому человеку можно доверять».
Нужный дом я нашел быстро. По указанному Филипом адресу располагалась отнюдь не ювелирная мастерская, а обычный частный особняк. Стрелка часов едва перевалила за восемь, когда я дернул шнур дверного колокольчика. На пороге появился худой сутуловатый мужчина лет шестидесяти пяти с копной совершенно седых волос. Хозяин изучил меня пристальным взглядом бледных голубых глаз.
— Доброе утро. Я — инспектор Корраван. Филип сказал мне спросить Уолтера.
Напряженное лицо мужчины расслабилось, и он пригласил меня в дом.
— Никакого Уолтера не существует. Просто пароль, чтобы я понял, что это действительно вы. Меня зовут Бенджамин Фидлер. Я решил, что встреча в этом месте позволит нам сохранить тайну.
Он провел меня в безупречно обставленную гостиную. В подобных ситуациях я предпочитаю до поры до времени не открывать рта — никогда не знаешь, чего от тебя ждут, и не представляешь, что тебе скажут.
Седовласый, вновь осторожно глянув мне в лицо, сложил костлявые руки на коленях и первым нарушил тишину:
— Филип не вдавался в подробности, чем вы заслужили его доверие.
— Если уж он предпочел об этом умолчать, вряд ли и мне стоит лишний раз распространяться, — вежливо сказал я.
— Хм… — Фидлер помолчал, не сводя с меня взгляд немигающих, словно у птицы, глаз. — Ваши слова останутся между нами. На самом деле, я не стал бы с вами встречаться, однако Филип заявил, что это вопрос жизни и смерти.
Он скривил губы — похоже, считал, что мой приятель несколько преувеличил.
Я не ответил, и Фидлер заговорил, словно читал по бумажке:
— Колье «Тьерри» вскоре будет обнаружено в целости и сохранности. Его найдут в доме Харви.
Вот сюрприз так сюрприз! Седовласый поджал губы, явно считая, что продолжать не стоит, и все же я не удержался:
— Вам его приносили? Наверное, показывали камни с целью продажи?
— Нет.
— Стало быть, этот человек обращался к кому-то из ваших знакомых, — догадался я.
— Филип обещал, что вы не станете на меня давить, — недовольно сморщился Фидлер. — Разве вам недостаточно знать, что пропажу вернут?
Я откинулся в кресле, обдумывая его слова. Похоже, колье кто-то украл — его не просто потеряли или случайно переложили в другое место. В любом случае оставался вопрос: оставила ли Роуз драгоценность в доме Харви или грабитель снял ее с мертвого тела?
Филип писал, что этому человеку можно доверять. Скорее всего, его слова касались не только сообщения Фидлера; видимо, можно рассчитывать, что тот действительно не предаст наш разговор огласке.
— Я не все могу вам сказать — точно так же, как и вы. И все же кое-что сообщу, поскольку вы должны понимать, в чем мой интерес.
Хозяин дома осторожно кивнул.
— Леди Эдит Харви на время бала одолжила колье своей подруге. Эта женщина ночью покинула особняк Харви, а наутро ее нашли мертвой. Колье при ней не было.
— Ого, — тихо пробормотал Фидлер, удивленно распахнув глаза.
— Филип не сомневается, что именно колье и послужило мотивом убийства. У меня же другое мнение. Мне следует установить: вышла ли женщина из дома в колье? Надеюсь, вы понимаете, как это важно.
— Если колье осталось в доме, значит, ее убили по иной причине, — медленно проговорил седовласый.
Я кивнул, и он заморгал, явно что-то обдумывая.
— Допустим, я скажу, что колье осталось в доме — этого достаточно?
— Если еще поясните, почему
