Кабинет был освещён мягким светом настольной лампы. За столом, запрокинув голову, сидел Литератор. Глаза его были закрыты, лицо будто высечено из серого камня, спокойное, как у спящего. Да, всё могло выглядеть так, будто гость засиделся в ожидании хозяина и задремал, если бы не рукоять ножа, торчащая из его груди и не огромное тёмное пятно, расплывшееся на рубашке. Литератор был убит тем самым траншейным ножом, который Исмаилов купил для самообороны.
Ящики стола были выдвинуты. Бесценные бумаги пропали! Исчезла и рукопись габоровской книги, и доклад конгрессмена Элтхауза. Держать их на работе тоже стало небезопасно. Он собирался снять банковский сейф, а пока носил портфель с бумагами везде с собой. Но вчера, покидая дом уже сильно нетрезвым, забыл о нём!
Глава 34
В доме было тесно от полицейских, сыщиков-детективов, криминалистов и понятых. Через некоторое время Игоря и Нэнси отвезли в участок, где с них сняли показания и отпустили.
На следующий день к десяти утра Исмаилов явился в Отдел по расследованию убийств. Нэнси должны были допросить отдельно в другое время.
На этот раз всё выглядело как допрос, хотя официально он считался свидетелем, и обвинений ему пока не предъявляли.
— Вчера вы утверждали, что не знали убитого (пока сыщиков отчего-то больше интересовал зарезанный мертвец из кабинета)? — напомнил Исмаилову детектив, представившийся, как Малколм Гуллер. Он поднялся со стула, обошёл стол и присел на краешек стола, чтобы быть ближе к Исмаилову. Движения его были лёгкими и точными, хотя он явно разменял пятый десяток. Лишь небольшой живот, нависающей над пряжкой ремня выдавал его пристрастие к злоупотреблению гамбургерами, но видимо таков уж удел всех настоящих сыщиков — вечная сухомятка и жизнь на бегу.
— Да, это так — подтвердил Исмаилов, хотя ещё вчера понял, что допустил глупость. Но ещё большой глупостью будет начать юлить, менять показания.
Гуллер озабоченно покачал головой, провёл рукой по курчавым, коротко стриженым волосам, и сказал:
— Хочу напомнить вам, мистер Исмаилов об ответственности за ложные показания. У вас всё ещё есть возможность отказаться отвечать на наши вопросы. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.
— Мне нечего скрывать от следствия.
Детектив в чине капитана полиции Малколм Гуллер отреагировал парадоксальным образом: вместо того, чтобы потирать руки, глядя на такое поразительное легкомыслие, он поморщился и болезненно двинул шеей и плечами.
— Вы вправе прервать этот разговор и возобновить его в присутствии своего адвоката. Если же у вас такового нет, вам может быть предоставлен государственный защитник.
— Пока я не чувствую в этом необходимости.
Гуллер снова неодобрительно покачал головой. Но Игорь легко подмахнул официальный бланк, подтвердив подписью, что он был ознакомлен со своими правами и добровольно предпочёл беседовать с детективами без адвоката.
После этого в разговор вступил присутствующий в кабинете второй коп — молодой со злым нервным лицом. Он был смуглолиц и темпераментен, однако до поры вынужден был лишь наблюдать, хотя ему явно не терпелось взяться за Исмаилова. Наконец пришёл его черёд, и темнолицый детектив сразу зашёл с козыря. Оказывается, у полицейских имелись показания сразу нескольких свидетелей недавней потасовки Исмаилова и убитым неподалёку от места работы «профессора» в университете.
— Ведь у вас был с ним конфликт. На какой почве?
Глазами навыкате молодой сыщик буквально впился взглядом в лицо Исмаилова. В лице его было что-то хищное, волчье.
— Это не было конфликтом.
— Бросьте, сразу шесть свидетелей утверждают, что видели, как вы схватили его за грудки и потащили за дерево, где угрожали и даже замахивались. Если бы не подоспела охрана, вы бы начали его избивать. И после этого, вы утверждаете, что не ссорились с ним!? Тогда зачем сразу после этой стычки вы приобрели боевой нож?
— У меня имелись на это другие причины, — ответил Исмаилов, сам понимая, что такой ответ выглядит малоубедительным. А ведь будь рядом толковый защитник, он бы ещё перед началом разговора постарался внушить подопечному, что тот не обязан оправдываться и доказывать свою невиновность и непричастность к делу. Пусть полицейские доказывают, а эксперты криминалисты ищут на месте преступление нечто по настоящему инкриминирующее. А до тех пор он невиновен!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Может, зря я всё-таки отказался от профессиональной защиты?» — Игорь заколебался и вопросительно взглянул на симпатизирующего ему пожилого детектива, будто ища у него совета.
Молодой сыщик перехватил этот взгляд и оскалил в улыбке крепкие белые зубы. Он предложил Исмаилову самому оценить всю абсурдность ситуации:
— Посудите сами: человек приобретает стилет, а уже на следующий день в его доме «вдруг» находят пронзённого этим самым кинжалом мертвеца. И вот ещё совпадение! «Случайно» всплывает, что накануне у них вышла нешуточная ссора. Кто поверит в такое поразительное совпадение?
Детектив Гуллер усталым голосом зачитал показания хозяина оружейного магазина, в котором был куплен нож. Оказывается, уже было установлено, что на рукояти кинжала имеются отпечатки лишь одного человека.
— Догадываетесь чьи? — со злой усмешкой поинтересовался молодой коп.
Игорь пожал плечами, хотя сохранять видимое спокойствие становилось всё сложнее. Но стоит ему дрогнуть, показать растерянность или страх, и внимательно следящие за его реакциями полицейские бесповоротно запишут его в убийцы.
— Чёрт возьми, против него такие улики, а он из себя строит святую невинность! — грубо воскликнул молодой детектив, ноздри его раздулись, на лбу выступила толстая вена.
— Полагаю, я смогу объяснить…
— Знаем мы ваши объяснения! — смуглолицый перебил его с резкой презрительностью.
Гуллер жестом остановил напарника, хотя по лицу парня было видно, как ему не терпится расколоть этого интеллигентика, который в его глазах вовсе не выглядел крепким орешком.
— Сержант Родригес не хотел вас обидеть, — примирительно произнёс старый сыщик. — Ведь мы рассчитываем на вашу помощь, мистер Исмаилов. Я немного изучил вашу личность и пока не склонен видеть в вас убийцу. Но кто-то же это сделал, и мы должны найти его. И тут нам потребуется ваша помощь.
При этих словах Родригес недовольно хмыкнул. Но тут зазвонил телефон, и сержанта вызвали по срочному делу.
Когда напарник вышёл, Гуллер вытащил из портфеля термос, разлил кофе по бумажным стаканчикам и протянул один Исмаилову. Так же он предложил сигарету, но Игорь, поблагодарив, отказался.
— Не обижайтесь на него: сверхурочные и усталость — неизменные спутники нашей работы — Гуллер кивнул на кипу бумаг на соседнем столе, за которым сидел его напарник.
— Начальство требует срочно раскрыть это преступление, ведь тот господин с ножом в груди — иностранец. Может выйти международный скандал. При нём нашли паспорт на имя французского гражданина польского происхождения Вацлава Орловского.
Повисла пауза, но Игорь дал понять, что впервые слышит это имя. Гуллер сочувственно пояснил:
— Не скрою, у вас крупные неприятности. Вы хоть знаете, зачем эти двое погибших пришли к вам?
Игорь рассказал, что с одним из них случайно познакомился в баре, но как тот оказался у него в доме, может лишь догадываться.
— Я был сильно пьян и к тому же заснул. Я попросил водителя такси развезти нас по домам и предполагаю, что он мог напутать.
У Гуллера уже имелись показания таксиста:
— Он утверждает, что помнит лишь то, как вы назвали ему адрес вашей подруги. А по первому адресу он высадил вашего спутника. Тот едва мог передвигать ногами, и водителю пришлось провожать его, входная дверь оказалась незапертой, и таксист завёл его в прихожую, где оставил. Вы же, по его словам, в это время действительно спали в машине.
— Вот видите. Меня там не было.
— К сожалению, это не может служить вам абсолютным алиби, ведь вы могли вернуться. Ваша подруга миссис Кологан показала, что обнаружила вас только утром — спящим на скамейке перед своим домом. А вот где вы находились до этого, — каждый ваш шаг строго по минутам, — это ещё следует выяснить и подтвердить надёжными свидетельскими показаниями. Надеюсь, вы поможете нам найти таких людей?
