Читаем без скачивания Крепость - Михаил Михеев

Заход в Хокадате произвел на японского адмирала еще более мрачное впечатление. Разрушения там оказались не меньшие, и проведенные без того профессионального шика, который он наблюдал в Йокохаме. Несколько затопленных у причалов кораблей тянули к небу кончики мачт, словно требуя отомстить, от портовых сооружений мало что осталось. Кое-где все еще, несмотря на то, что прошло уже несколько дней, наблюдались пожары, и их никто не пытался тушить. А город… Города просто не было. Отдельные дома, расположенные в складках местности, уцелели, но их оказалось не больше десятка.

Того осматривал руины с непроницаемым лицом, и даже много лет знавшие его офицеры не могли знать, что внутри его все клокотало. Русские, похоже, не намерены были церемониться, и не пытались разделять японцев на военнослужащих и некомбатантов. Видимо, считали, что те не стоят, чтобы ради них озадачивались столь высокими материями, считая жителей Страны Восходящего Солнца чем-то вроде говорящих обезьян. Гнев тугим комком подкатил к горлу адмирала, но он усилием воли заставил себя сдержаться и продолжать осматривать руины. Как раз сейчас открывался изумительный вид на разрушенный взрывами док, в котором, накренясь, покоился старый крейсер. Внутренними взрывами ему разворотило половину борта — очевидно, русские заложили в трюм подрывные заряды. Непонятно как не сдетонировали погреба, но все равно поднять и ввести "Наниву" в строй в разумные сроки не представлялось возможным. Это зрелище еще более взбесило Того. Похоже, пора было заканчивать играть с русскими по правилам, установленным мягкотелыми европейцами, война есть война, и пленные в ней — такая же разменная монета, как и все остальные… В конце концов, русские начали первыми.

Это универсальное оправдание заставило Того немного успокоиться. Вот только сложно сказать, какова была бы его реакция, если бы он узнал, что русские пришли к схожим выводам намного раньше него, начали претворять их в жизнь, а главное, уже выбрали новую точку для приложения своих усилий.

Борт крейсера "Рюрик". Бухта Ллойда, остров Бонин

Это место было настолько спокойным, что, казалось, война просто не может сюда докатиться. В принципе, так оно и было — остров располагался вдалеке и от торговых путей, и от места боев, поэтому ни японский, ни, тем более, русский флот не проявлял к нему никакого интереса. Тем не менее, война сюда все же пришла в лице восьми кораблей, шесть из которых еще недавно ходили под японскими флагами. Семь располагались сейчас в бухте, а восьмой, бывший японский, а ныне русский миноносец "Стерегущий" нес дозор на некотором отдалении от острова. Пускай эти места и считались тихими-мирными, но расслабляться все же не стоило. А то ведь почивание на лаврах вначале дорого обошлось русским, а недавно и японцам, так что меры предосторожности все же принимались.

Сейчас на всех кораблях в бухте проводилась интенсивная работа. На "Морском коне" и еще одном транспорте, способном держать ход в четырнадцать узлов и переименованном в "Волгу", спешно устанавливали дальномеры и трофейные японские шестидюймовки — по две на нос и на корму и еще по одной на каждый борт. Бортовой залп из пяти шестидюймовых орудий — это уже серьезно, вполне сравнимо даже с залпом полноценного крейсера, хотя, конечно, свежеиспеченным военным кораблям с таким не стоило связываться, даже всем троим. Отсутствие брони делало их слишком уязвимыми, а относительно низкая скорость моментально отдавала инициативу в руки противника. Тем не менее, на выходе получалась целая эскадра, которая, пускай и состояла, в основном, из эрзац-кораблей, способна была устроить японским транспортам настоящую бойню.

Одновременно приводилась в исполнение еще одна задумка Эбергарда, судя по необычности, узнанная у потомков. На борта и надстройки кораблей наносились полосы из черной и белой красок. Ломанный абстрактный рисунок должен был, по задумке, "ослеплять" противника — на больших дистанциях разобрать, что за корабль, становилось заметно сложнее, его контуры как бы расплывались между небом и водой. Соответственно, в такую мишень и попасть намного труднее, во всяком случае, записи Эбергарда утверждали это абсолютно недвусмысленно, и сейчас, при помощи трофейной японской краски, корабли, несмотря на недовольные лица иных ревнителей устава, начинали превращаться черт знает во что. Над бухтой стоял густой запах ацетона. Оставалось надеяться, что делалось все не зря, но так ли это мог показать только бой.

Миноносец планировали перекрашивать сразу после того, как окончательно разберутся хотя бы с одним транспортом, и тот сможет поменять "Стерегущего" в дозоре. Хорошо еще, что миноносец в разы меньше остальных кораблей. Стало быть, и перекрашивать его будет легче… Правда, кораблику требовался легкий ремонт — механики на нем раньше явно были косорукие, что прискорбно отразилось на состоянии его гальюна. В доке его почему-то не отремонтировали, и теперь унитазы клокотали, как непризнанный гений, вызывая матюги команды и смех у их товарищей, попавших на "нормальные" корабли. Кроме того, собирались менять кормовое пятидесяти семи миллиметровое орудие на трофейную трехдюймовку, и как это сделать механики и артиллеристы представляли себе пока что весьма приблизительно. В общем, жизнь била ключом, причем по голове, а сам ключ оказался большим и гаечным.

Пока Бахирев руководил всем этим безобразием, адмирал фон Эссен вел серьезный и вдумчивый разговор с капитаном Стюартом. Как резонно предполагал командующий получившейся в результате лихих рейдов сводной эскадры, человек, занимающийся столь опасным делом, как перевозка стратегических грузов во время войны через зону боевых действий, должен обладать жадностью, авантюристичным складом характера и весьма специфическим опытом. Ну а раз так, значит, и знакомства у него имеются весьма обширные, причем, вероятно, по всему свету. Как раз знакомства английского моряка сейчас и нужны были Эссену.

Британец выглядел довольным жизнью. А почему же нет? Пока что все сомнительные операции, в которых он вынужден был участвовать, опасными не выглядели. Эффектными — да, взять хотя бы разрушенные порты, доходными — безусловно, трофейные корабли, пусть и потрепанные, стоят немало, а вот серьезной опасности пока что не наблюдалось. Ну, постреляли в их сторону малокалиберные пушки, снаряды которых рвались где-то далеко в стороне, и только.

Да и потом, он вполне вписался в компанию находившихся на борту "Морского коня" русских офицеров. Они относились к британцу подчеркнуто уважительно как к равному, были образованны и компетентны. Неудобств ни ему самому, ни помощнику со штурманом старались не чинить. Простые моряки, от политики далекие, и вовсе без особых проблем сошлись с русскими матросами, тем более, значительная часть их была американцами, изначально относившимися к русским весьма неплохо. Словом, почти идиллия, а учитывая, что русские не против поделиться добычей, поводов для недовольства у Стюарта, в общем-то, и не было.

Соответственно, за прошедшие дни британец проникся реалиями новой жизни и даже специфическим русским юмором. Во всяком случае, когда Эссен поинтересовался, предпочитает его собеседник коньяк или кофе, тот ответил, что кофе с коньяком. Только чтоб кофе поменьше, можно совсем чуть-чуть, а коньяка, соответственно, побольше. Шутил, значит… Это хорошо. Только нельзя позволять совсем уж забывать разницу в положении, а то быть слишком добрым чревато. Добро в наше время напоминает кормление голубей. Чем больше дашь хлебушка, тем больше потом на голову тебе дерьма выльется.

Эссен подождал, пока гость допьет свой аристократический напиток — вежливость, никуда не денешься, с интересом посмотрел на разом покрасневшие щеки капитана и все так же вежливо улыбнулся:

— Вы, наверно, удивлены, что я вас пригласил?

— Не скрою, это так, — кивнул Стюарт. — Хотя, я полагаю, это сделано для того, чтобы уточнить мой нынешний статус?

— Вы правильно полагаете, — усмехнулся адмирал. — Давайте не будем ходить кругами. Насколько я понял, вы, как любят выражаться ваши американские… родственники, деловой человек. Я прав?

— Ну, можно сказать и так.

— И, как всякий деловой человек, обладаете обширными связями в самых разных кругах, не так ли?

— Смотря в каких, — осторожно ответил Стюарт.

— А вот это уже вам решать, — голос адмирала стал жестким. — Поскольку в успехе предприятия вы будете весьма даже заинтересованы.

— И чем же?

— Карманом, естественно. Что для делового человека важнее кармана?

В общем-то, идея адмирала была проста, как три копейки. У него уже сейчас было два не нужных парохода. Груз — он нужный, а вот сами пароходы — нет. Учитывая же, что эскадра вот-вот опять выйдет на охоту, количество трофейных пароходов разной степени потрепанности должно было прибавиться. И многие из них будут, вдобавок, с грузом, стоимость которого в военное время может оказаться выше даже, чем стоимость самого парохода. Гораздо выше. И уж совсем грешно тем, кто тратит время, силы, нервы и ресурс механизмов на перехват этих кораблей, не получить за них определенные суммы. Желательно, в английских фунтах, можно в гинеях, но на худой конец пойдут и доллары с марками. И побольше, побольше, ибо прав тот, кто ставит перед собой крупные цели — по ним сложнее промазать.