Читаем без скачивания Анахрон. Книга первая - Елена Хаецкая

Ну хорошо же. Как ты там себя называла, дорогая Лантхильдочка? Мави?

Он показал на нее пальцем и сказал ехидно:

— Йайамави.

Ух!

Едва успел блок поставить — съездила бы по морде, мало бы не показалось. Вскочила, в светелку убежала — дверью хлопнула. Вот те, бабушка, и Миклухо-Маклай.

А рука у нее тяжелая и крепкая. Камни она там, что ли, в своей землянке ворочала?

Ну вот, обидел. Кажется, по-настоящему. Теперь прощения просить надо. И спрашивается, как это делать при столь малом тезаурусе?

Часа два Сигизмунд ничем не занимался. Ходил, курил. Прочел от корки до корки «Очень страшную газету». Откровения современного людоеда «Я ем людей» изучил зачем-то дважды.

Лантхильда затаилась в «светелке». Сигизмунд понятия не имел, чем она там занималась, пока, наконец, рыдания, доносившиеся оттуда, не стали очень громкими. Видать, часа два себя доводила — и вот плоды упорного труда. Ревет безудержно. Сама уже не успокоится нипочем, придется идти утешать.

Сигизмунд вошел в «светелку». Зажег свет (юродивая ревела в темноте, натянув одеяло на голову). Сел рядом, попытался стянуть одеяло. Девка не давала. Мычала что-то под одеялом.

— Да ладно, будет тебе, — проговорил Сигизмунд.

Она никак не реагировала.

— Ну что ты, в самом деле.

Он посильней дернул одеяло.

Тут Лантхильда вскинулась. Села, вытаращилась на него. И слезливо заорала.

Ну вот оно, самое страшное оружие вермахта. Зареванная насморочная нордическая девка. От долгого рева морда опухла, стала как подушка. Глаза красные, нос красный. Глаз вообще почти не видать, так оплыли. Губы расползлись. Белесые волосы спутались. Из носа щедро текут сопли, разбавленные обильными слезами.

— Ик нэй со йайамави!.. Ик нэй… Ик…

Тут она икнула.

Находчивый психолог Сигизмунд обидчиво сказал:

— Ик нэй йайаманна. Ик! Ик им Аттила! Ик им Микила! Ик им Сигизмунд Борисович! Поняла?

Какое-то время девка смотрела на него опухшими глазами, а потом понесла, захлебываясь. Крутилось одно и то же слово: «убил». С ударением на первый слог. То ли убыло от девки или от Сигизмунда, то ли убил он ее наповал неосторожным словом…

Сейчас девка здорово напоминала Аську. Та тоже бурно реагировала. В спокойные минуты называла это «полнотой жизни».

Юродивая, видать, тоже жила на полную катушку.

Сигизмунд взял платок, промокнул девкино лицо. Лантхильда с готовностью сморкнулась. Как Ярополк, честное слово.

— Ну, и что с тобой делать прикажешь? — спросил Сигизмунд. — Оготиви хочешь?

Она вдруг просияла. Глазки

—щелочки загорелись. Дала понять, что очень, очень хочет. Сигизмунд позволил ей посмотреть «Спокойной ночи, малыши», а когда Хрюша со Степашкой отбрехались и отправились на боковую вместе со всей детворой Российской страны, непреклонно выключил ого. Хватит.

Лантхильда сообразила, что Сигизмунд признает себя виноватым. И что под эту лавочку можно у него что-нибудь выклянчить. Попросила разрешения по телефону поговорить. Он позволил.

Телефон она называла «озо».

Обнаглевшая девка знаками дала ему понять, чтоб он вышел. Сигизмунд хмыкнул, кликнул кобеля — заодно выгулять. Когда он уходил, квартира оглашалась непривычной гнусавой гортанной речью — Лантхильда бойко тарахтела в трубку. Имя «Сигисмундс» склонялось вовсю вкупе с «убил» и «йайаманна».

«Йайаманна». Хоть кол ей на голове теши. Может, побить ее?..

Сигизмунд дошел до «культурного центра». Запасся сигаретами. Заодно купил девке киндерсюрприз. В знак добрых намерений.

Когда он пришел, ого опять орал на весь дом, пужая талибами. Девка обнаружилась в большой комнате. Над пианино трудилась. На этот раз она не очень испугалась. Почуяла слабину, видать, и пользовалась. Упросила Сигизмунда снова сыграть с ней собачий вальс.

После музицирования он взял ее за руку, увел на кухню и там торжественно вручил киндерсюрприз. Лантхильда быстро освоила нехитрую забавку. Обертку сняла и бережно отложила. Шоколад сгрызла. Сигизмунд показал, как разнимать пластмассовое яйцо. Оттуда вылупился синий пластмассовый ублюдок. Юродивая радостно взвизгнула и забила в ладоши. Пыталась также Сигизмунда к радости приобщить. Кобелю показала. Кобель понюхал, попробовал сожрать.

Лантхильда выглядела ужасно — вся в красных пятнах, с распухшим носом. Когда она попробовала кокетничать — опускать глазки и сопеть — Сигизмунд искренне сказал:

— Ты бы уж лучше этого не делала.

Она потупилась и ушла к себе.

Сигизмунд посмотрел на разъятое пластмассовое яйцо. Покрутил в пальцах. А потом открыл форточку и выбросил.

Глава шестая

Впечатление создавалось такое, что город единодушно решил вступить в новый 1997 год без бытовых насекомых. Пошла волна заказов. Боец Федор выехал на очередное задание. Сигизмунд в очередной раз задержался на работе дольше, чем собирался.

Был уже вечер. Сигизмунд разбирался с бумагами, сортировал заказы, потом калькуляцией занимался. За окном потемнело, стало как в том «космическом» сне — неуютно. Казалось, выглянешь — и вправду космос увидишь.

Сигизмунд повернулся к окну и увидел не космос, а светочкин профиль. Светочка сидела под лампой, погруженная в работу. Старательная, как школьница. И даже воротничок-стоечка на блузочке. Что-то было в Светочке от развратной отличницы. Это, видимо, и было ее изюминкой.

Сигизмунд встал, потянулся, хрустнул суставами, подошел к окну.

— Вот, — многозначительно сказал он, — темно, а мы тут с тобой вдвоем сидим.

— Смурной ты какой-то в последнее время ходишь, — заметила Светочка, отрываясь от отчета. — Неприятности, что ли?

— Да как тебе сказать… Пожалуй что, нет.

— Кофе будешь? Я приготовлю.

— Сиди. Я сам приготовлю.

— Какое начальство пошло заботливое, с ума сойти…

А теперь тебе полагается глупо захихикать. Ну!

Светочка хихикнула. Умница…

Сигизмунд взял чайник и, вместо того, чтобы направиться по коридору за водой, подошел к Светочке.

— Так ты хочешь, а? — спросил он, заводя руки вперед и ставя чайник перед ней на стол.

— Сказала же — буду, — отозвалась Светочка.

Сигизмунд отпустил чайник и надвинул ладони на Светочку. Осторожно забрал в горсть ее грудки. Грудки у Светочки больше, чем кажется. Любит Светочка просторные кофточки. Строгая Светочка.

— Ой, — сказала Светочка охотно.

— Вот тебе и ой, — заметил Сигизмунд. И расстегнул пуговку. Одну, потом вторую.

Потом наклонил голову и приложился губами к тонкому светочкиному затылку. Она поежилась, как от щекотки. И снова хихикнула.

— Да вы никак изнасиловать меня собрались, Сигизмунд Борисович?

— Собрался, — мрачно согласился Сигизмунд.

— Ой, как интересно… — Светочка закинула руки назад и схватила его за шею. — А у нас дверь-то закрыта? Неровен час Федор с тараканоморки явится…

— Федор прямо домой поедет. Я его отпустил.

— А вы знаете, Сигизмунд Борисович, что Федор у нас теперь на исповедь ходит? Он и в понедельник опоздал на работу, в церковь таскался… Он и меня теперь от блуда отваживает… Проповеди мне читает…

— Да ну? — фальшиво удивился Сигизмунд. Вывернулся из цепких светочкиных ручек, подхватил ее и потащил в коридорчик, где стоял диван.

За последние несколько дней уже не в первый раз обуревало Сигизмунда острое желание. Как стимуляторов нажрался, честное слово.

Знатно отметелил Светку на диванчике. Потом они действительно кофе попили. Потом нелегкая дернула Светку полезть за какими-то бумагами в нижний ящик стола. Как увидел светочкину круглую попку, так зарычал. Не успел главный бухгалтер фирмы «Морена» выпрямиться, как генеральный директор вышеупомянутой фирмы уже покрыл главного бухгалтера. Едва стол не своротили. Лампа не упала только чудом.

После этого Светка смотрела на Сигизмунда сыто и преданно. В знак благодарности Сигизмунд довез ее до дома. Вылезая из машины, она чмокнула его в щеку и сказала лукаво:

— Жениться тебе, Борисыч, пора. Застоялся.

Он подождал немного внизу. Послушал, как Светка щебечет с мужем. Хорошая жена, заботливая мать. Деньги в семью зарабатывает, продукты, между прочим, каждый день носит.

Наверху захлопнулась дверь. Сигизмунд сел в машину и поехал.

Когда Сигизмунд вернулся домой, Лантхильда вышла его встречать. В первый раз. Вид у нее был хитровато-смущенный. Глаза отводила.

— Итак, — сказал Сигизмунд, — где набедокурила? Кайся.

— Озо, — лаконично молвила Лантхильда. И повела его к телефону.

Без лишних слов Сигизмунд включил автоответчик на прослушивание. Услыхав свой собственный голос, темная девка аж присела.

— А ты что думала? — сказал Сигизмунд строго. — Озо — оно все фиксирует.

Как он и предполагал, звонила мать, а любопытная девка не удержалась и завела разговор. Мать несколько раз произнесла: «Алђ? Алђ?» Затем послышался девкин голос. Лантхильда с готовностью затараторила. Очень отчетливо прозвучало «сигисмундис». Потом опять мать: «Алђ? С кем я говорю? Это квартира Моржа?» Лантхильда пустилась в совершенно ненужные откровения. И про «йайаманну» поведала тоже. С той стороны уже давно положили трубку, а девка все изливалась. Потом автоответчик закончил запись.