Читаем без скачивания Демонтаж - Олег Кубякин

Каждой строчкой автор регулярно как бы подсказывает нам, что речь на самом деле идет совсем не о монголах.

«Михаил же и Феодор пообещали ему так поступить и благословились у духовного отца своего. Тогда он дал им с собою причастие и, благословив их, отпустил, сказав:

— Бог да укрепит вас и да пошлет вам свою помощь — ведь за Него вы хотите пострадать.

После этого Михаил отправился в дом свой и взял из имения своего все необходимое в дорогу.

Проехав многие земли, прибыл Михаил к Батыю. Поведали Батыю:

— Великий князь русский Михаил приехал поклониться тебе.

Царь Батый велел позвать волхвов своих. И когда волхвы пришли к нему, то сказал им царь:

— Все, что нужно по нашему обычаю, сотворите с князем Михаилом, а потом приведите его ко мне.

Тогда они, придя к Михаилу, сказали ему:

— Батый зовет тебя.

Он же, взяв Феодора, пошел вместе с ним. И вот дошли они до того места, где были сложены горящие костры по обеим сторонам пути. И все поганые проходили через огонь и кланялись солнцу и идолам.

Волхвы также хотели провести Михаила и Феодора через огонь. Михаил же и Феодор сказали им:

— Не подобает христианам проходить через огонь и поклоняться ему, как вы поклоняетесь. Такова вера христианская: не велит поклоняться ничему сотворенному, а велит поклоняться только Отцу и Сыну и Святому Духу».

Здесь явный авторский перебор. Огонь не относится к «сотворенному». Библия считает «сотворенным» то, что сделано руками человека. Само «Сказание» в конце также подтверждает это словами: «…на утверждение христиан, на устрашение поганых, и на обличение тех, кто оставил Бога и поклонился сотворенному человеком». Другими словами, под «сотворенным» нужно понимать то, что «сотворено» человеком. Разжечь огонь человек может, но «сотворить» нет. Следовательно, автор просто не разобрался до конца, называя огонь «сотворенным».

«Тогда волхвы, оставив Михаила и Феодора на том месте, куда привели их, пошли и сказали царю:

— Михаил повеления твоего, царь, не слушает: через огонь не идет и богам твоим не кланяется, говорит, что не подобает христианину проходить через огонь и поклоняться ничему сотворенному, солнцу и идолам, а следует поклоняться только создавшему все это — Отцу и Сыну и Святому Духу.

Царь сильно разъярился, и послал одного из вельмож своих, по имени Елдега, и сказал ему:

— Так передай Михаилу: «Как посмел повелением моим пренебречь — почему богам моим не поклонился? Теперь одно из двух выбирай: или богам моим поклонишься и тогда останешься жив и получишь княжение, или же, если не поклонишься богам моим, то злой смертью умрешь».

Ельдега, приехав к Михаилу, сказал ему:

— Так говорит царь: «Как посмел повелением моим пренебречь — почему Богам моим не поклонился? Теперь одно из двух выбирай: или Богам моим поклонишься и тогда останешься жив и получишь княжение, или же, если не поклонишься Богам моим, то злой смертью умрешь».

Тогда ответил Михаил:

— Тебе, царь, кланяюсь, потому что Бог поручил тебе царствовать на этом свете. А тому, чему велишь поклониться — не поклонюсь.

И сказал ему Елдега:

— Михаил знай — ты мертв!

Михаил же ответил ему:

— Я того и хочу, чтобы мне за Христа моего пострадать и за христианскую веру пролить кровь свою».

Слова Михаила о том, что он готов отдать свою жизнь за Христа, свидетельствуют о том, что речь в «Сказании» действительно идет о насильственном отречении от христианской веры. Никакой двусмысленности здесь быть не может. Такие слова по-другому истолковать невозможно.

Также вряд ли речь идет о том, что Михаилу предлагают стать атеистом. Очевидно, требуется не просто отречение от христианской веры? Да такого в истории никогда и не практиковалось. Важным всегда считалось навязать нужную веру, а не просто «оторвать» от старой. «Порвать со старой» не имеет никакого смысла. В данной ситуации тем более.

Единственный вывод, который мы можем сделать из прочитанного: князь, прибывающий за ярлыком на княжение, обязан отречься от христианской веры и принять новую, которая включает в себя поклонение кусту, солнцу, огню и идолам. Если же князь отказывается принять новую веру, его ждет смертная казнь.

Дальнейшее изложение «Сказания» такой вывод полностью подтверждает.

«…Борис и бояре начали еще настойчивее уговаривать и просить его, чтобы послушался их. Михаил же ответил им:

— Не внемлю я вам и душу свою не погублю.

После этого Михаил сорвал с себя княжеский плащ свой и швырнул его в ноги к ним, говоря:

— Возьмите славу света этого, к которой вы стремитесь!

Когда услыхал Елдега, что не уговорили Михаила, то поехал к царю и поведал ему речи Михаила.

На месте же том было много христиан и поганых и все слыхали, что ответил Михаил царю. После этого стали Михаил и Феодор отпевать себя и, свершив отпевание, приняли причастие, которое дал им с собою духовный отец их. И вот говорят окружающие:

— Михаил, вот уже убийцы едут от царя, чтобы убить вас, поклонитесь и живы останетесь!

Михаил же и Феодор, как одними устами ответили:

— Не поклонимся и вас, думающих только о славе света этого, не послушаем.

И начали они петь:

— Мученики твои, Господи, не отреклись от Тебя, и Тебя ради, Христос, страдают, — и остальную часть псалма пропели.

И тут приехали убийцы, соскочили с коней и, схватив Михаила и растянув ему руки, начали бить его кулаками по сердцу. После этого повергли ниц на землю и стали избивать его ногами. Так продолжалось долго. И вот некто, бывший прежде христианином, а потом отвергшийся христианской веры и ставший поганым законопреступником, по имени Доман, отрезал голову святому мученику Михаилу и отшвырнул прочь.

После этого сказали Феодору:

— Если поклонишься богам нашим, то получишь все княжество князя своего.

И ответил Феодор:

— Княжения не хочу и богам вашим не поклонюсь, а хочу пострадать за Христа, как князь мой!

Тогда начали мучать Феодора, как прежде Михаила, после чего отрезали честную его голову».

Думаем, все обратили внимание на фразу: «Некто, бывший прежде христианином, а потом отвергшийся христианской веры и ставший поганым…» Получается не только Михаилу предложили перейти в новую веру.

Интересна другая фраза: «На том месте было много христиан и поганых…» Автор почему-то не употребляет названия «русских и монголов» или «русских и татар». Речь идет именно о «христианах» и «поганых». То есть присутствующие разделяются не по национальному, а по религиозному признаку. И возникает еще один вопрос: зачем туда прибыли остальные христиане? И почему Михаил и Феодор с ненавистью бросают им: «…и вас, думающих только о славе света этого, не послушаем»?

Очевидно, все остальные христиане прибыли сюда с единственной целью: «отвергнуться христианской веры и стать погаными», но, очевидно, не из праздного любопытства, а имея какую-то привлекательную цель.

Думаем, остальные христиане, вряд ли являлись простыми землепашцами или ремесленниками. Судя по словам Михаила, произнесенным после того, как он швырнул к ним в ноги свой княжеский плащ: «Возьмите славу света этого, к которой вы стремитесь!», присутствующие явно прибыли за получением прав на княжение. Следовательно, все они были княжеского рода, а «отвергнуться веры христианской и стать поганым», не считалось зазорным.

Повествование «Сказания» пропитано христианским религиозным пафосом. Понятно, что главная задача «Сказания» привить способность к жертвованию во имя ортодоксальной церкви. Но при этом совершенно непонятно, куда на самом деле прибыл Михаил Черниговский. Кроме слова «Батый», больше ничего не указывает на то, что речь идет о монгольском лагере. Полностью отсутствуют описания одежды, быта, жилищ, оружия, внешнего вида монголов, а также идолов. В «Сказании» нет ни малейшего намека на принадлежность хозяев лагеря к монгольскому сословию.

О том, что Михаил находится в монгольском лагере, свидетельствует лишь слово «Батый». Но мы уже указывали на то, что «Батый» — явная замена истинных названий правителей лагеря (ставки). Как помним, их в «Сказании» двое. К тому же и «Батый» впоследствии исчезает, превращаясь просто в «царя». Читатель ассоциативно должен догадываться, что Михаил приехал в лагерь монголов, поскольку в самом начале «Сказания» упоминается «нашествие поганых татар».

Мы доподлинно видим, что текст «Сказания» исправлялся и поэтому имеет отличия от первоначального. Но и в «обновленном» виде он не дает поводов утверждать, что здесь описывается именно монгольский лагерь.

Почему такое произошло? Почему те, кто корректировал «Сказание», не позаботились об идентификации лагеря с монгольским? Ведь достаточно было вставить несколько мимолетных описаний, и подобные вопросы уже бы никогда не возникли. Ответ на сей вопрос до удивительности прост: эти люди никогда не видели живых монголов и не имели возможности пообщаться с теми, кто их видел. Поэтому никаких описаний монгольской жизни они сделать не могли.