– Пап, ну я и хочу! Я понимаю! А как?!
– Да тут-то как раз тебе повезло! Это вот с Германом тебе не удалось подружиться, а с Емельяном-то у тебя все интересы сходятся. Футбол, уличные тренировки, все ваши темы хулиганские. Так?
– Так…
– Ну вот! Если хочешь поймать рыбку, то говори с ней о червячке. А тут у тебя все должно получиться. Ясно?
– Ясно.
– Учти, что он по натуре – рыцарь. Есть такой тип сильных парней, и это очень хорошо. Ему нравится помогать, «разруливать», решать и все такое.
– Да, пап, точно!
– Вот и дай ему это. Но Дульсинея Тобосская или там принцесса на горошине ему не понравятся. А товарищ – да. Товарищ ему нужен. Подержи гриф от штанги. Посоветуйся, как правильно джеб[24] через защиту бить. И ему приятно, и у вас контакт установится.
– Да поняла!
– Так… Что еще… Про Зину ты там упоминала.
– Ну да… У нее-то все хорошо… И мне стыдно, что я к ней ревную…
– Нечего стыдиться, это вполне нормально. Но сразу учти, что просто так взять и «отбить» парня у нее не получится. Поэтому твоя задача – чтобы она сама рассталась с ним (именно так!), а лишь потом он стал встречаться с тобой. Иначе наживешь себе смертельного врага, что, впрочем, тоже бывает в этой жизни.
– А как, пап? Как это сделать? Зина, она ведь хитрая!
– И ты у меня не дурочка с переулочка. Закон схватки всегда один – не играй на поле сильного соперника. Она хитрая, а ты умная. Подумай как. Я тут сказать не могу, не знаю ее. Думай!
– Буду думать… – Марго почесала затылок.
– И вот еще, ты события не форсируй! Типа там, почувствуешь, вот оно, парень поддается, надо ковать железо – и целоваться сразу или там к романтическим отношениям переходить…
– Папа, да я…
– Не надо! Знаю я вашу породу. Не форсируй! Полюбит – сам все сделает. Он не ведомый, а ведущий. Вот и оставь ему право быть таким.
Тут тоже было все понятно.
– И вот еще, к чему я все это вел: живого общения сейчас мало. Это раньше почтальона ждали как манны небесной. И телефоны ставили по блату. А сейчас у каждого мобила, две электронки, скайп, аська, Одноклассники, Фейсбук и ВКонтакте. Общаться онлайн можно с тысячью человек сразу! Потому Емельян настоящих друзей и ценит! Тусуется с ними, спортом занимается! Выходи из этого онлайна! Другим его оставь!
Марго кивала. Папа, как всегда, был прав.
– Иди в его тусовку. Ходи в тренажерку, у тебя с этим проблем не будет. И самое главное: веди себя как друг, без этих всех ваших женских штучек. Для парня самое главное – свобода. И ты на нее не смей покушаться, и свою тоже не давай. Вот тебе и весь рецепт. Если с этим справишься – получится и следующий шаг.
– А если нет?
– Если нет – то и со следующим выйдет эпический провал, – хохотнул папа. – Как-то так. Есть вопросы?
– Нет, вроде бы все понятно…
– Понятно – выполняй! И не тяни, самое главное. Позвони Емельяну прямо сейчас и попросись на тренировку. И Герману скажи, что надо поговорить. Все. Выполнять. Целую.
И повесил трубку.
У Марго с отцом были удивительные отношения. Он очень ее любил, но никогда не позволял ни малейшего сюсюкания, и все воспитание строил на военный лад: «Приказ не обсуждается, а исполняется». Он ей все разрешал и все прощал, кроме вранья, поэтому Марго всегда честно сознавалась в своих проступках. На недовольства мамы отец отвечал: «Это не ее вина, а наша. Это мы ее так воспитали, а теперь уже поздно».
Кроме того, отец всегда принимал ее сторону, даже если она была отчаянно не права. Когда лет в двенадцать она вместе с Васяном и Никитосом, упражняясь в метании снежков, немножко побили стекла в школе и их поймали и вызвали родителей, отец запретил учителям даже повышать голос на дочь и ее друзей, сказав только: «Я сам с ними разберусь». Поникшие метатели сели в машину и вжали головы в плечи, ожидая грома и молний. Отец, однако, всю дорогу молчал, из-за чего головы вжимались все глубже и глубже: думали, что Игорь Иванович копил ярость, чтобы под конец поездки выместить на них всю злобу. Но он так и вел машину молча, лишь уже высаживая Васяна и Никитоса из машины, сказал своим обычным спокойным, но уверенным голосом:
– Ты моя дочь. Моя. Я в детстве так же бил стекла. Кого мне ругать? Себя? Я сам знаю, что хулиганить здорово. А причинять людям зло – плохо. Как, например, бить стекла в школах. И попадаться тоже плохо. А то, что меня вы типа опозорили – так я и не такой позор выносил. Идите.
Получилось непонятно, но всем стало очень стыдно. Марго предложила помочь трудовику Алексею Николаевичу вставить стекла, и он согласился – вся троица таскала стекла, обернутые тряпками, и прибивала рейки, которые смешно назывались «штапики».
Можно было бы сказать «этот урок запомнился им надолго», но, конечно, ничего им не запомнилось. И папа это знал отлично. Марго и ее друзья продолжали хулиганить, хотя стекла больше никогда не били. Конечно, они попадались, и отец снова их спасал, а матери говорил: «Ничего, пусть похулиганят, я сам таким был».
И это снова оказалось истиной. Марго и ее друзья росли, и заниматься детскими шалостями вроде кидания яиц с балкона или повязывания ниточки через дорогу[25] стало как-то неудобно.
В любом случае негласный договор между отцом и дочерью действовал безукоризненно. Он ей много прощал и всегда защищал, даже если она была не права, но она всегда его слушалась, всегда с ним советовалась и на сто процентов ему доверяла. И именно поэтому слово отца для нее значило очень много: в те крайне редкие моменты, когда он говорил «нет, Марго, я не разрешаю» или, наоборот, «Марго, тебе нужно это сделать», – она беспрекословно подчинялась.
Так вышло и на этот раз. Она сразу взяла трубку и позвонила Емельяну. Часы показывали 14:13, у него как раз должен быть перерыв на работе.
– А, привет, Марго, – радостно сказал он с набитым ртом, видимо, в самом деле обедал.
– Привет! Емельян, я по делу!
– Это у вас дела, а у нас – делишки. Что там, рассказывай!
– Емельян, я тренироваться хочу. Совсем себя запустила уже.
– Ай молодца! А что ты хочешь-то? Шашки-шахматы?
– Ну нет, – улыбнулась Марго. – Например, железо[26] потягать, рукопашечку, фехтование…
– О! – захлебнулся на том конце Емельян. – А ты что, занимаешься? Ты ж не говорила.
– Теперь говорю. Я думала, можно с тобой и твоими друзьями походить…
– Да ну можно, в принципе. Только мы рукопашкой на улице занимаемся, в лесу.
– Типа стритфайтинг?
– Ух ты! – еще больше оживился Емельян, услышав это словечко из уст Марго. – Да в чем проблема! Приходи, конечно. Да хоть сегодня, через час, если готова. Я как раз собираюсь. У нас две девушки занимаются. На метро «Войковская», там лесочек есть… Я тебя встречу у метро, а то ты не найдешь.
