Читаем без скачивания Охота на оборотней - Александр Хинштейн

Максимум, на что было способно УСБ, — ловить рядовых гаишников и молодых лейтенантов. К серьезным целям их не подпускали. Если только не требовалось выполнить какой-то «заказ» руководства.

Для этого-то и посадил Рушайло в кресло главного борца с милицейской коррупцией своего ставленника — бывшего начальника Северо-Западного РУБОПа Валерия Серебрякова. Первое, что сделал Серебряков, придя в УСБ, — отдал генералу Орлову оперативную разработку на него же самого. Больше этих бумаг никто и никогда не видел.

А все оперативники, еще вчера разрабатывавшие Орлова с Рушайло, в одночасье были вынуждены уволиться. Хорошо еще, если без последствий: зам. начальника отдела, который и заводил, собственно, эти дела, пережил даже несколько обысков и был вынужден долгое время скрываться.

(Предусмотрительнее всех поступил создатель УСБ, его первый начальник генерал-лейтенант Святослав Голицын. Когда в 1998-м Рушайло был возвращен в МВД, стал заместителем министра, в тот же день Голицын подал рапорт на увольнение. «Служить вместе с Рушайло было бы для меня позором», — объяснял мне потом генерал.)

Ситуация кардинально изменилось после прихода Бориса Грызлова. Одним из первых документов, которые подписал новый министр, был приказ о назначении Константина Ромодановского начальником УСБ МВД.

Ромодановские — старинный княжеский род. Во времена Петра Первого боярин Федор Ромодановский бессменно управлял Преображенским приказом, который ведал безопасностью государства. После смерти боярина его сын — Юрий Федорович — возглавил Тайную розыскных дел канцелярию. Такая фамилия обязывает ко многому…

Константин Ромодановский, по первому образованию врач, прослужил в ФСБ почти 20 лет, из них ровно 10 — в собственной безопасности, с момента зарождения этой службы. Опытный агентурист, перейдя в МВД, он попытался соединить невозможное, впрячь в одну телегу коня и трепетную лань: чекистскую обстоятельность и милицейский натиск. Самое поразительное, что ему это удалось.

Ромодановский добился увеличения штатов. Произвел коренную чистку аппарата. Превратил управление в главк. Создал объединенный банк данных: отныне все серьезные назначения в обязательном порядке проходят через сито ГУСБ.

Но, главное, он перестроил саму систему работы. Если раньше УСБ, как и любая другая милицейская служба, трудилось по «палочному» принципу, то теперь количество отошло на второй план, уступив место качеству.

«Исповедуй мы „палочную“ дисциплину, — говорил Ромодановский в одном из интервью, — за сутки можем перевыполнить любой план. Одних гаишников на копеечных взятках будем брать пачками».

Упор делался как раз на серьезные, многоэпизодные преступления с участием офицерского состава. Особое внимание уделялось милицейским бандам.

Очень скоро о ГУСБ заговорили всерьез. Одни — со страхом. Другие — с надеждой.

Сегодня многие уже и не помнят, что первое дело «оборотней» громыхнуло задолго до арестов в МУРе. В мае 2001-го — ровно через месяц после прихода Грызлова и Ромодановского — УСБ задержало преступную группу, которой руководил подполковник ЦРУБОПа Михаил Игнатов.

Игнатова взяли с поличным, при получении взятки в 8 тысяч долларов: эти деньги подполковник вымогал у Ольги Чайковской, знаменитого тренера по фигурному катанию: накануне по надуманному обвинению он задержал ее сына. И хотя на суде взятку впоследствии вменить ему не сумели, размаха преступлений это ничуть не снижало.

Оказалось, что Игнатов и его подчиненные систематически пытали свидетелей и подследственных, выбивая из них показания. Они фальсифицировали доказательства, подбрасывали людям патроны и оружие, устраняли коммерсантов по «заказу» их конкурентов. Словом, занимались в точности тем же, чем прославятся потом их коллеги из 5-го отдела МУРа.

(Особенно поразила меня история некоего Севрюка, которому Игнатов «шил» киднэпинг. Почти сутки он продержал его в отделении без еды и питья. Жестоко избивал. Но Севрюк брать чужой «висяк» не хотел. Его пришлось выпустить, но на прощание сыщики сунули ему в карман пальто пакетик с наркотиками. Через несколько часов, по наводке Игнатова, сотрудники транспортной милиции взяли Севрюка в здании Аэровокзала.)

О том, как изменилась работа ГУСБ, лучше всего говорят сухие цифры статистики. Если в 2000 году по всей стране выявили тринадцать с половиной тысяч правонарушителей в милицейских погонах, преимущественно сержантов и краснощеких лейтенантов, то в 2004-м показатель этот вырос почти вдвое. Причем ловить начали не гаишников или пэпээсников, а в основном старших офицеров, иногда даже генералов, что неизмеримо сложнее.

У собственной безопасности — множество успехов. Часть из них широко освещались в газетах. О другой — время рассказывать еще не пришло.

Но дело «оборотней из МУРа» — это, конечно, лучшая операция ГУСБ. Главная жемчужина в короне. Это дело навсегда останется в анналах российского сыска…

— К нам, в ГУСБ, поступила оперативная информация, что некий субъект активно торгует оружием и взрывчаткой, — рассказывал мне в интервью генерал Ромода-новский. — Стали проверять. В окружении этого человека было много сотрудников милиции. В том числе и будущие «оборотни». В процессе разработки стало понятно, что внутри МУРа действует мощная и очень опасная группа…

Тут-то и выяснилось, что оперативное дело на группу Самолкина — Лысакова заводили еще несколько лет назад. Только теперь, когда служба встала на ноги, у дела этого появилась перспектива.

Работать против своих же коллег — намного труднее, чем бороться с обычными преступниками. Это не охота, а нечто вроде дуэли, ведь твои противники отлично знают все приемы и методы оперативной работы.

В чем-чем, а в профессионализме «оборотням» отказать невозможно. Это стало понятно очень скоро.

Хотя о разработке банды знало считанное количество людей — несколько оперов ГУСБ, руководство главка, министр, — совершенно секретная информация все равно утекла.

И пары месяцев не прошло, как взяли бригаду под «колпак», а «оборотни» уже заподозрили неладное. Они резко сменили все телефоны. Телефонные разговоры сократили до минимума. Отправляясь на «стрелки», начали проверяться — смотреть, не идет ли за ними «на-ружка».

Откуда могла произойти утечка? Самый вероятный ответ — из Главного управления специальных технических мероприятий МВД, которое занимается «прослуш-кой». И неважно, что в заданиях, которые уходили из ГУСБ в ГУСТМ, «оборотни» не фигурировали под своими фамилиями, а были закодированы именами животных. (Самолкин именовался Скунсом, Лысаков — Лисом, Ев-стегнеев — Енотом, а братья Демины — Дятлами.)

В процессе мероприятий «ПТП» (так на милицейском языке называется прослушка) истинные имена фигурантов так или иначе выплыли наружу. В телефонных разговорах «оборотни» не раз упоминали фамилии своих подельников, да и часть взятых под контроль номеров начинались с цифр «200», которые знакомы каждому, кто хоть раз звонил на Петровку. Сложить эту мозаику воедино было делом совсем не сложным.

И уж совсем становится все понятным, если узнать, что зам. начальника ГУСТМ МВД Вячеслав Суханов работал прежде в МУРе. В том самом 13-м, «оружейном», отделе и даже сидел в одном кабинете с Юрием Самолки-ным. Впрочем, не пойман — не вор…

…Заподозрив неладное, «оборотни» начинают искать подходы к ГУСБ. Им нужна информация из первых рук.

Один из членов группы, подполковник Вадим Владимиров, до прихода в МУР прослужил три года в УСБ ГУВД. (Его вынудили уйти после одной неприятной истории. Во время задержания на Профсоюзной улице милицейской банды, которая готовила убийство супруги вице-мэра Норильска, Владимиров самым пошлым образом струсил. Когда вооруженные налетчики попытались оказать сопротивление, он не вышел даже из машины.)

Но, несмотря на бесславный конец, кое-какие связи у Владимирова все равно остались. Он выводит главаря банды Самолкина на одного из бывших сотрудников ГУСБ, и тот соглашается помочь бригаде и выяснить, действительно ли собственная безопасность разрабатывает муровцев.

Предателю невдомек, что, сам того не желая, он оказывает «чистильщикам» немалую услугу. По случайному стечению обстоятельств, заведенное на «оборотней» годом раньше дело предварительной оперативной проверки (так называемое ДПОП) подошло к завершению. Это была чисто формальная процедура — у оперативных дел, как и уголовных, есть свои сроки.

Он с радостью докладывает Самолкину, что страхи его напрасны: ДПОП прекращено. И тут же просит о плате за услугу — взять под защиту его палатки на Солнцевском рынке, ибо в свободное от службы время офицер занимается торговлей курами-гриль.

(Я не называю фамилии этого человека, ибо уличить его в предательстве не удалось, и он благополучно перевелся в «оружейный» отдел ГУ МВД по Центральному федеральному округу, где вскоре блестяще овладел мастерством подбросов и «загрузки», вместе с «оборотнями» провел не одну провокацию и даже получил досрочное звание и орден.)