видел у него в роли Немулэна. Не желая, чтобы его раздавили телеги огородников, которые целую ночь тянулись по дороге, подвозя пищу Парижу, он оттащил его на обочину. Разряженный пистолет сыщика он положил около него. Убедившись, что тот мёртв, он промолвил:
— Мир праху твоему.
И бодрым шагом пошёл по направлению к Парижу.
XI
Фуше был углублён в чтение утренних донесений, как вдруг вошёл, даже не постучав в дверь, юный Виллье, один из его секретарей, и таинственно сказал своему патрону:
— Агент номер седьмой желает видеть гражданина министра по делу чрезвычайной важности.
Фуше, не отрываясь от бумаг, отвечал глухим голосом, в котором как будто звучало равнодушие:
— Пусть войдёт.
Агент вошёл. То был мужчина колоссального роста, с лицом, заросшим чёрными волосами чуть не до самых бровей. Это был тип агентов-исполнителей. Для переодевания и выслеживания он не годился, так как его крупная фигура и резкие черты лица выдали бы его тотчас же. Его делом было выломать дверь, избить зачинщиков. Словом, то был настоящий сторожевой пёс, дикий и свирепый.
Фуше, взглянув на него, разом оценил его мощную мускулатуру и спросил:
— В чём дело, Суффлар?
Подобно Бонапарту, Фуше обладал памятью на лица и имена, которая позволяла ему всегда узнавать всех своих подчинённых.
— Гражданин министр, сегодня ночью убили Браконно...
— Где?
— Около Вожирара.
— Каким образом?
— У него пуля в груди.
— Кто?
— Неизвестно. Он отправился один для важных наблюдений и дал только приказ: наблюдать за домом номер тридцать пять по улице Дракона и за всеми, кто из этого дома выходит.
— Он умер уже?
— Нет ещё. Но он уже при смерти. В сознание не приходил.
— Где он?
— В больнице Милосердия.
— Кто около него?
— Клеман.
— Пусть он не отходит от него и сейчас же даст мне знать, если он придёт в себя и можно будет с ним объясниться, хотя бы знаками... Я приеду к нему... Кто его привёз туда?
— Его нашли огородники из Монружа. Прислали за мною, и я прибежал сейчас же вместе в Клеманом.
— И таким образом оставили свой наблюдательный пункт?
— Совершенно верно, гражданин министр.
— Нужно было идти туда одному и оставить Клемана на улице Дракона. Успел вам Браконно объяснить, в чём дело?
— Да, гражданин министр. Он подозревал, что один из соучастников Жоржа, некий Сан-Режан, скрывается у модистки в означенном доме.
— Только подозревал?
— Для Браконно подозрение и уверенность одно и то же.
— Да. Если он умрёт, я потеряю полезного агента.
— Очень может быть, что его и убил этот Сан-Режан. Браконно расстался с нами, очевидно, только для того, чтобы выследить этого проклятого роялиста.
— Имеете ещё что-нибудь сообщить мне особенное?
— Больше ничего, гражданин министр.
— Хорошо. Впредь до нового приказания оставьте в покое дом номер тридцать пять по улице Дракона.
— Слушаю, гражданин министр.
— Можете уходить.
Расспрашивая Суффлара, Фуше пришёл к убеждению, что Браконно, не особенно полагаясь на профессиональную ловкость своих агентов, не сообщил ему подробных сведений о деле, которым он был занят сам. Дело, очевидно, шло о заговоре роялистов. Но как разобраться во мраке всяких интриг, когда нет налицо того, кто держал в руках путеводную нить? Фуше думал так: «Так как этот дурак Дюбуа уверен, что всё это волнуются якобинцы, то мы ещё посмотрим, каким образом его полиция возместит теперь потерю, которую понесла моя. Если Сан-Режан, отделавшись от Браконно, скрывается в доме номер тридцать пять по улице Дракона, то, не чувствуя теперь никого около себя, он вернётся туда и выдаст себя, и мне ничего не будет стоить схватить его, когда это мне понадобится».
Таким образом, благодаря соперничеству обеих полиций, вызванному предвзятым мнением Бонапарта о происках якобинцев, в поисках Сан-Режана наступило некоторое ослабление и как раз в тот момент, когда следовало бы усилить наблюдение.
Фуше, которого столько раз обвиняли в том, что он не раз изменял Бонапарту и принимал участие в заговорах против его врагов, подверг его во время этих двух дней первого и второго числа нивоза такой опасности, какой он ещё никогда не подвергался. План Сан-Режана и Ламоэлана, который чрезвычайно трудно было осуществить, когда Браконно и его агенты не отходили от дома номер тридцать пять на улице Дракона, теперь можно было выполнить очень легко, так как оба злоумышленника, которым помогал ещё Карбон, имели полную свободу действий.
Вернувшись около полуночи в Париж, Сан-Режан осторожно направился на улицу Дракона. Сначала он прошёл улицу Юшетт и, прислонившись к угловому дому, внимательно осмотрел дом номер тридцать пять. Там отчётливо видна была огромная фигура Суффлара, который сидел на тумбочке около виноторговли.
«Что мне делать? — подумал Сан-Режан. — Вернуться домой и там ждать, какое действие произведёт исчезновение Немулэна, или же лучше отложить своё возвращение, когда вся слежка будет расстроена его смертью? Пойду лучше в гостиницу «Красный Лев», где меня не будут искать».
Он перешёл Сену и направился по улице Сухого Дерева. Хозяин гостиницы сейчас же узнал его и ввёл его в ту самую маленькую комнатку, где происходило собрание роялистов. Там Сан-Режан бросился в кресло и заснул крепким сном.
Браконно был найден спустя три часа после поединка с Сан-Режаном рабочими, которые шли в каменоломни, примыкавшие со стороны Монружа к парижским катакомбам. Испуганные зрелищем лежащего в луже крови человека, они побежали на ближайший полицейский пост около заставы, принесли оттуда носилки и взвалили на них убитого. Когда его обыскали, то по бумагам оказалось, что это агент полиции. Сейчас же был отправлен нарочный в министерство, но по дороге, по несчастной случайности, он встретил Клемана, одного из двух подчинённых Браконно, который только что сменился с дежурства. Тот побежал предупредить Суффлара. Затем оба в волнении бросились бежать к Вожирару, где около заставы и нашли своего начальника. Браконно был ещё жив.
Если б Сан-Режан вместо того, чтобы переносить Браконно на откос дороги, хладнокровно выстрелил бы ему ещё раз в ухо, то он устранил бы всякую опасность для себя и для своих соучастников. Но Сан-Режан был солдат и не мог прикончить раненого. Ему было неприятно нанести Браконно смертельный удар. Это была первая ошибка. Вторая заключалась в том, что он не похитил у него его бумаги и таким образом лишил себя возможности выиграть то время, которое пошло бы на
