моего сердца вторит ее сердцебиению. Рэйзор приземлился на нас, подпрыгивая вверх-вниз и гудя от волнения и страха, но я почти не слышал его.
– Быстрее, Итан Чейз! – Тонкий Мужчина внезапно оказался рядом с моими мечами и рюкзаком, который тут же бросил Кензи. – Времени нет. Возьми свое ужасное железное оружие, пока оно не испортило мне перчатки. – Он сунул мне мечи и отдернул руки назад, встряхнув ими, словно ему было больно. – Торопитесь, пока не прибыли остальные уродцы. Нам еще надо найти якорь и уничтожить его.
– Людишки. – Внезапно на бочке появился Грималкин, его золотые глаза нетерпеливо сверкнули. – Прошу вас, сюда. Пока вы теряли время даром, разыгрывая цирковое представление с инспектором манежа и клоунами, я отыскал якорь. Следуйте за мной.
Нас прервал рев. Монструозная Бородатая Дама откинула полог палатки и протопала внутрь, при виде нас ее огромный рот злобно оскалился. За матерчатыми стенами показались новые тени, обезображенные и скрюченные, которые начали рвать полотно когтями и зубами.
Мы помчались за котом, который добрался до одной из стен и проскользнул под ней. Я прорезал брешь в палатке, и мы снова оказались в лабиринте из шатров.
Пока мы бежали, следуя за почти невидимым котом сквозь тени, грязь и туман, клубившийся вокруг наших ног, я снова услышал музыку. Веселую и жизнерадостную, звучавшую теперь очень близко. Матерчатые стены внезапно расступились, и я выскочил на открытое пространство. Перед нами простиралась широкая, грязная улица, уставленная киосками и ярмарочными играми.
В конце улицы, возможно, в ярдах ста от них, медленно и лениво вращалась карусель. В отличие от игровых кабин и колеса обозрения, она сверкала десятками мерцающих огней, хотя животные на аттракционе явны не были рассчитаны на детей. Лошади обнажали окровавленные зубы, крутясь на шестах, многие из них были скрючены в неестественных позах агонии, а в их белых глазах горело безумие. Другие «скакуны» были не менее ужасны. Слюнявые волки, гигантские пауки и медведь с маленьким ребенком в челюстях – вот лишь некоторые из кошмаров, застывших в гипсе; и все они кружились под веселую мелодию, которую я слышал раньше.
Кензи, перехватив мой взгляд, резко вдохнула.
– Это якорь, – тихо сказала она. – Самый центр парка.
– Да, – согласился Грималкин. – Уничтожим карусель, и эта реальность исчезнет. Однако вам надо действовать быстро. Обитатели этого мира не слишком вам рады.
– Прекрасно. И как же нам его уничтожить? – поинтересовался я и уставился на кота, тут же обнаружив, что он исчез.
Что-то шевельнулось в поле моего зрения. Я заглянул в ближайшую игровую будку… где один из плюшевых медведей оторвался от стены, заполз на прилавок и оскалил на меня острые маленькие зубы. И тут я заметил, что все игрушки, куклы и мягкие животные повернули головы и уставились на нас; их глаза в тени будок светились, как раскаленные угли.
Мне кажется, я никогда в жизни не бегал так быстро.
Пока мы неслись по дорожке, сзади раздавались визгливые голоса, а разные существа спрыгивали со стен, пытаясь схватить нас на бегу. Фарфоровая кукла с треснувшим лицом выскочила на дорогу перед Кензи, вытянув руки, но Кензи отшвырнула ее, как футбольный мяч, и даже не сбавила скорости. Красноглазая кукла-клоун бросилась на меня с одного из прилавков, держа в руке, облаченной в перчатку, миниатюрный мясной тесак. Я ударил ее мечом и побежал дальше.
Как только мы приблизились к карусели, животные ожили, зарычали и стали метаться на столбиках, стремясь укусить нас. Я увернулся от удара копытом, обрушил свой меч на громадного, вымазанного кровью белого кролика, когда тот настиг меня. И отсек ему ухо, которое шмякнулось на землю, но на карусель это, похоже, не повлияло.
– Живо к центру! – приказал Тонкий Мужчина и указал на множество визжащих и шипящих зверей. Из зеркальной поверхности на нас смотрели наши отражения – дюжина Итанов, Кензи и Тонких Мужчин, выглядывающих из позолоченных панелей. – Разбейте зеркала, – призывал Тонкий Мужчина, запрыгивая на карусель. – В зеркалах заключена суть этого мира. Уничтожь их и… – Дракон разинул пасть и сомкнул челюсти вокруг его руки, и Тонкий Мужчина мгновенно повернулся и исчез, чтобы разобраться с ним.
Я выругался.
– Так, пожалуй, я пойду. Кензи, найди что-нибудь, что можно бросить в зеркала. Может, взять несколько бейсбольных мячей в одной из будок?
– Эм, Итан? – позвала Кензи слегка приглушенным голосом. – Плохая идея.
Я обернулся и увидел, что по дороге ковыляет целая орава мягких игрушек и кукол, своими жуткими красными глазами напоминая рой муравьев. За ними, наступая со всех сторон, двигалась армия клоунов и цирковых уродцев, скрюченных, изуродованных и выглядевших чертовски злыми.
У меня кровь в жилах похолодела.
– Ладно, хорошо. – Я тяжело вздохнул и снова повернулся к карусели, пытаясь найти проход между рычащими, крутящимися существами. Увидев просвет между леопардом и кроликом, которому недавно отрезал ухо, я схватил Кензи за руку и выкрикнул: – Прыгай!
Мы заскочили на карусель. Кролик визжал и дрыгался на столбике, скрежеща длинными передними резцами, но, к счастью, не мог до нас дотянуться.
– Жди здесь, – сказал я Кензи, когда другие животные посмотрели на нас, оскалив клыки. Я поморщился. Остаться целым и невредимым будет непросто, но пусть лучше этот злобный единорог загрызет меня, чем Кензи.
Не дожидаясь ответа, я направился к центральной стойке. На меня бросился волк, и я уклонился. Тигр нацелился когтями мне в голову, но я развернулся так, чтобы удар пришелся по плечу, а не в лицо, хотя он все равно разодрал мне руку, и мои глаза заслезились от боли. Последние несколько футов до зеркал загораживали единорог и медведь, и я остановился, пытаясь найти подходящий момент для рывка.
Кензи вскрикнула. Я обернулся и увидел, как клоун – его нарисованный рот зиял, демонстрируя зазубренные клыки, – попытался схватиться за карусель, но промахнулся и отлетел в сторону. Но пока мы вращались, все больше зверей прыгали на двигающуюся платформу и цеплялись за столбы. Карусель ускорилась, и животные взревели от ярости.
– Черт! – Я повернулся, собрался с духом и нырнул в отверстие, поморщившись, когда рог единорога вонзился мне в спину. Выпрямившись, я бросился к панели, поднял меч и изо всех сил ударил рукоятью по зеркальной поверхности.
Стекло разбилось. Как и все вокруг. Мое отражение разлетелось на дюжину мелких кусков и обрушилось, как и карусель, карнавал и небо над головой. Осколки реальности посыпались на нас. Пошатываясь, я вернулся к Кензи, притянул ее к себе и, как мог, прикрыл ее тело своим. Я не знал, что происходит с клоунами, уродами и игрушками-убийцами; оставалось только
