Читаем без скачивания Битва на дне - Сергей Зверев

– Погода тут с какого края? – удивился Сорокин.

– Ну да, ты же моряк, – усмехнулся Шаховской, – а я, как-никак, в военно-космических силах служу… Ладно, особых военных тайн я тебе не открою. Практически точно над Землей Принца Карла у нас на геостационаре висит разведывательный спутник. Ни для кого это не секрет, в том числе и для НАТО. Но они предпочитают фигуру умолчания, протестов – никаких. Почему? Да потому что у них там точно такая же прелесть подвешена! Раз в две минуты спутник фотографирует земную поверхность, облачность там, не облачность… А разрешающая способность аппаратуры такова, что можно номера у автомашин считывать. Ради такого экстренного случая поступимся секретностью, которая давно уже не секретность, запросим фотографии. Если было ясно, то получим фотодокументы, которые можно будет предъявить комиссии. Но на это нужно время. Вот ты его и выиграешь! Убедил я тебя, Петр Николаевич?

Контр-адмирал нехотя кивнул.

– Тогда доставай свою трубку и давай перекурим, – с облегчением сказал генерал Шаховской. – А то у тебя форточка нараспашку, воздух больно свежий…

28

Валентина Берестецкая была человеком умным. Она сразу догадалась, кого судьба привела в ее дом, хоть на ее вопрос незнакомец не ответил: рухнул без чувств. Немудрено! С такой железякой в плече, странно, что он вообще до ее дома добежал, не свалился по дороге. Автомат российского производства, гидрокостюм… Это мог быть только русский моряк, один из тех, которые искали пропавший спутник и на которых возвели гнуснейший поклеп. Ее соотечественник, раненный, нуждающийся в экстренной помощи.

Ни секунды не раздумывая, Валентина, постанывая от напряжения, перетащила его в самую отдаленную комнату домика. Догадалась включить на полную громкость телевизор: раненый стонал, стоны нужно было заглушить, потому что она не сомневалась – без визитеров не обойдется. И точно! Американские вояки появились буквально через пять минут после того, как она затерла небольшое кровавое пятно там, где он упал. Их визит окончательно прояснил ситуацию. Бандит, значит?! Сами вы бандиты! Пятеро на одного, да еще раненого… Валя видела из окна, как их полицейский Петерсен выгнал американцев из поселка. Она довольно усмехнулась: так вам и надо, уроды! Теперь на какое-то время раненый русский моряк в безопасности. В любом случае, она никому его в обиду не даст!

«Ничего, родненький, – думала Берестецкая, – ты теперь не один! Тебе повезло, что ты ко мне забежал. Счастливый случай! Только как же я тебя лечить-то буду, тут хороший хирург нужен».

Она склонилась над раненым, внимательно осмотрела левое плечо с засевшим в нем гарпуном. Да-а! Неважный был вид… Кость не задета, это очевидно. Но мягкие ткани плеча, сквозь которые прошел гарпун, уже воспалились: рана покраснела, плечо сильно опухло. Рука была очень горячей, но лоб раненого оставался совсем холодным и усеянным крупными каплями пота. Он так и не приходил в сознание, лишь громко стонал. Теперь, если срочно не удалить эту гадость и не продезинфицировать рану, дело может обернуться очень серьезно. Но прежде всего – привести его в чувство!

Валентина взяла в аптечке флакончик с нашатырным спиртом, смочила ватку, осторожно помахала ею перед его лицом. Затем несколько раз тихонько похлопала по щекам.

– Милый! Милый, очнись! – позвала она его из тех очень далеких краев, где он был сейчас. – Очнись, мой хороший, ты у друга, все будет в порядке!

Его глаза открылись. Сначала мутные, они постепенно приобрели ясность, сфокусировались на ее лице. Красивые были глаза, серо-зеленые, как Гренландское море в хорошую погоду.

Полундра говорил потом, что в сознание его привел не столько нашатырный спирт, сколько звуки русской речи, которые он никак не ожидал услышать в норвежском Лонгйире.

– Очнулся? – обрадовалась Валентина. – Вот и славно! Сейчас я телевизор потише сделаю, а то не слышу тебя.

– Ты кто? – шепотом повторил Сергей. – Ты русская или мне это все мерещится?

– Русская, конечно, русская, – сквозь слезы жалости улыбнулась Берестецкая. – Валентиной меня зовут. Валей.

Тут прояснившийся взгляд Павлова упал на подоконник единственного в комнате окна. На нем стояла точно такая же трехлитровая банка с перчаткой на горловине, как и те, которые ввели в умственный ступор Роберта Хардера. Правда, только одна. Берестецкая перехватила его взгляд.

– А, это… – смущенно сказала Валентина. – Ну да, «рука Москвы». Бражка по нашему национальному рецепту. Я же самогоном всю гринписовскую базу пою! Очень хвалят…

Вот когда Полундра окончательно поверил, что ничего ему не мерещится, а действительно он попал к русской женщине. Еще б ему не знать, что такое «рука Москвы»! Нигде в мире, кроме России, такую «технологию» не используют! Когда бражка созревает, когда выделяется достаточно углекислого газа, надетая на горловину банки перчатка встает стоймя. Это сигнализирует об окончании брожения – пора гнать!

Полундра, несмотря на боль, тихо рассмеялся: так, значит, вот «кто» призывно махал ему из окошка этого домика! Прямо-таки привет с далекой Родины… От каких странных случайностей зависит порой человеческая жизнь!

– Русская… Здесь… Чудеса! Да кто же ты такая, спасительница моя? – тихо спросил Полундра, которому становилось все лучше, ведь больше всего Сергей нуждался в отдыхе и чувстве, что он не один. – Как тебя в Лонгйир-то мне на счастье занесло?

И тут Валентина Берестецкая, совершенно неожиданно для себя, рассказала этому незнакомому, но своему, русскому, почти родному человеку, как ее сюда занесло. И, рассказывая, поняла, как давно ей хотелось кому-то об этом рассказать!

…Характер Валечки Берестецкой был сформирован ее властной матерью, которая в те еще, советские, времена была видной партийной функционершей. С этим постоянным давлением материнского авторитета причудливо сочеталась избалованность единственного в семье ребенка, блестящие способности Валентины, легкая и стремительная профессиональная карьера. Словом, абсолютнейшее отсутствие даже небольших жизненных передряг, тепличная атмосфера.

А потом в ее жизни появился Свен Нильебьерн. Импозантный норвежец средних лет, преподававший в МГУ раннескандинавскую историю и литературу. Познакомились случайно, в престижном московском ресторане, где отмечался день рождения одной из Валиных подружек. Английским языком оба владели в совершенстве, проблем с общением не возникало… И темы общие нашлись, тем более что Свен оказался эрудирован, остроумен… Валентина тоже за словом в карман не лезла и была очень умна. А уж красива!

Широко распространено мнение, что умные мужчины склонны влюбляться в набитых дур, а интеллигентки, наоборот, в неотесанных мужланов. Это, право же, недоразумение. Стоит только повнимательнее присмотреться, и становится ясно, что либо интеллигентность была дутой, либо избранники и избранницы были отнюдь не глупы.

Норвежец как-то сразу запал на Берестецкую. Та поначалу относилась к его настойчивым ухаживаниям несколько иронично, однако Свен умел завоевывать женские сердца.

Эмоциональные рассказы Нильебьерна о своем «одиночестве», полном расхождении и непонимании с его супругой Хильдой – «хищной аферисткой», которая даже ребенка родила против его, Свена, воли, вся эта бредятина Валюшу растрогала до слез, и она – влюбилась! Берестецкая стала воодушевленно и увлеченно опекать норвежца.

– Представь, – рассказывала Валентина, сглатывая слезы, – Свен, действительно, развелся с Хильдой! Я никогда не встречалась с этой женщиной, но сейчас мне очень жаль ее. Я? А что я? Сменила российское гражданство на норвежское подданство, вышла за него замуж. И уехала из Москвы в норвежский город Берген, как только у Свена кончился контракт с МГУ. Совершенно счастливая, между прочим…

Конец этой любовной истории оказался печальным. Когда единственный близкий ей здесь человек оказался совсем не близким, когда, заявив, что его тонкую натуру угнетает ее «восточный деспотизм и назойливость», Нильебьерн, по сути, бросил ее – осталось лишь кромешное одиночество.

– Нет, он поступил порядочно, – продолжала Валентина, уже успокоившись, – деньгами меня обеспечил и дом этот подарил, когда разводились. Пять лет тому назад. Мы здесь с ним в летние месяцы жили первые два года. Он на рыбалке помешанный был, а она тут отличная. Здесь полно его одежды осталось, думаю, тебе подойдет. Хоть с этим проблем не будет! Ой, да что это я разоткровенничалась-то! Ты раненый лежишь, какие-то сволочи по Лонгйиру рыщут, тебя вынюхивают, а я со своими бабскими нюнями. Надо решать, что с твоей рукой будем делать.

– Ничего, – Полундра успокаивающе погладил ее по плечу здоровой рукой, – вместе мы что-нибудь придумаем. А что нюни, так я же понимаю – накипело.

И тут в телевизоре, который теперь уже тихонько мурлыкал что-то в углу комнаты, резко сменилась картинка. Замаячили до отвращения знакомые кадры: щепки разбитого катера, трупы, возмущенные лица экологов… Затем на экране появилась фотография «Арктура».