Она так и сказала Юэю:
— Мы считаем себя теми же, что и всегда, несмотря на свидетельства изменений, происшедших в клеточном строении и психике. Вы различаете свои версии, не совпадающие с ранее существовавшими, несмотря на факт наследования того же самого тела и того же самого имени.
Она обратилась к Юэю снова, уже сквозь окружающую темноту:
— Ты продолжаешь носить то же имя, не так ли?
— Твое допущение некорректно, Тор/Хацис. Мое настоящее имя — Юэй/Эллил. До того моим именем было Эшир/Юэй. Еще раньше — меня звали Баах/Эшир. Однажды все изменится снова.
Это было уже нечто понятное.
— Станешь Эллил/Что-то-другое? Неплохо задумано. Имеет смысл. Извини, что сразу не подумала.
— Не стоит извиняться, Тор/Хацис. Это недопонимание только что устранено.
Устранено ли?— спросила она сама себя в темной глубине сна. Требовалось все осознать, и, хотя она уже думала на эту тему, не смогла ощутить приближения к миражу. Что бы ни случилось с ней, это не могло ждать. Теперь она не в состоянии откладывать на потом, до появления следующей своей версии, как сделал бы Юэй. На миг ее охватила зависть.
Его восприятие собственной жизни не могло не раздражать. Неразрывность самоидентификации так органично свойственна человеческой натуре, что простое общение с теми, кто отвергает такую шкалу ценностей, несет особый риск — это опасность стойкого недопонимания и анархии. Будущие последствия сегодняшних действий приобретали совершенно новый вид, если за ними стояла уже иная личность, а не твоя собственная. Тор совершенно не могла понять это, однако желала знать, на какое преступление способна в случае, когда не должна будет сполна расплатиться за содеянное.
Тор — в смысле потенциальной способности к терпению — совершенно не походила на другие копии Хацис. Однако она не разделяла родственных чувств. Сама Тор не являлась ни клоном, ни сестрой, ни ребенком своего оригинала, то есть связывающие ее и Кэрил Хацис узы виделись довольно сомнительными. Возможно, думала Тор, этим связям суждено проявиться сильней при иных обстоятельствах.
Ее понимание становилось все более полным, и это приносило с собой боль и страх. Но, кроме того, и определенное чувство свободы. Возможность провести в черной пустоте, наедине с собственным «Я», многие часы вовсе не казалась олицетворением комфорта.
Непомерный груз прошлого давил на подсознание, лишая способности к действию. Занять себя чем-либо — это единственная возможность выйти из ситуации, избегая противопоставления с ее тяжестью. Что, однако, невозможно — если согласиться с тем, что она спит. В ней все еще звучало эхо ружейных выстрелов…
Кроме того, если что-то пойдет не так, потребуется проснуться и решить проблему самой. Она лидер, а вся их команда — зона ее ответственности. Нельзя просто спать, когда миссия проваливается в тартарары.
Тор проснулась с таким чувством, будто ее череп вскрыт наподобие арбуза, и верх головы просто срезан. Веки едва подчинялись, а попытки сесть оказались тщетными. Самым же неправдоподобным представлялся факт, что, зная о своем пробуждении — а болевые ощущения не давали в этом усомниться — и зная о том, что глаза открыты, Тор все еще не могла видеть вообще ничего.
— Эй! — Слабый вскрик донесся слева, с того места, где оставался Эландер. — Что происходит? И где освещение?
— Попробуй инфракрасное, — ответил Эландер, не скрывая дрожи в голосе. — Мать вашу, что за…
Он услышал возню там, где была Тор. Ее фигура, до того лежавшая, пошевелилась и села. Мгновение Тор оставалась, словно решая, продолжать ли эти движения. Ее рука, обхватившая голову, подсказала — головной болью страдал не только он один.
— Извини, — последовали слова Тор, — я что-то не соображаю.
У Питера хватило совести не делать ее еще более несчастной, чем она уже была.
— Очнулись только мы с тобой. Но все остальные живы.
Он окинул взглядом лежащих товарищей — они лежали вповалку там, где упали, живыми пятнами тепла выделяясь на фоне холодного тела корабля.
— Понятно, что это произошло с нами из-за скачка, — продолжил Эландер. — Неясно, что за способ перемещения использовал куттер, но, похоже, нам он совершенно не подходит.
— А может, нас зацепило выстрелом из их оружия? — усомнилась вдруг Тор.
— И мы остались в живых? — Он наклонил голову, очень медленно и осторожно. — А какой смысл просто отправить нас в нокаут?
— Что из сделанного ими когда-либо имело смысл? — пробормотала Тор. — А что скажет «Эледон»?
— «Эледон» молчит, — мрачно отозвался Эландер. — Его процессор не отвечает на запросы.
— Ой, чтоб тебя!… — вяло выругалась она.
Добавить было нечего. Пока лучший из вариантов — промолчать. Если компьютер «Эледона» не «нокаутирован», как его пассажиры, а по-настоящему мертв, тогда его экипаж окажется в действительно ужасном положении.
Один за другим пришли в себя все члены команды. Эландер на всякий случай запомнил порядок, в котором они пробуждались. Первыми проснулись он и Тор. Затем Гу Мань и Инари. Сразу же за ними пришла в себя Клео Сэмсон. Сол и Эксфорд стали последними, кто вернулся к реальности, и их необычно вялые реакции наглядно демонстрировали, насколько болезненно шло это возвращение.
От стен рубки метнулась неяркая вспышка белого света, на мгновение перебившая изображение инфракрасного диапазона. Мысли Питера замерли, оборвавшись на полуслове. Он огляделся.
— «Эледон»? Это ты?
— Да, Питер.
Темнота сперва не отпускала их, однако постепенно уровень освещенности рубки стал повышаться — малопомалу, как будто зимним утром, и первой Питер сумел разглядеть Гу Мань. На лице андроида застыло выражение настороженности.
— «Эледон», — спросила Тор, вставая на ноги, — ты в порядке?
— Прошу извинить мое бездействие, — ответил искусственный голос; Эландеру показалось, что он не испытывал ничего подобного охватившему его в этот момент чувству облегчения.
— Я получил повреждения, — продолжал бесстрастный голос информатора.
— Повреждения какого рода, можешь точнее?
— Первичные системы нарушены, что привело к утрате значительной части функций. В настоящее время мой уровень составляет тридцать процентов от нормального.
— Поясни детально, — потребовала информации Сол.
— К черту детали! — вмешалась Тор. — Можешь сказать, где мы находимся?
— Пока нет. На этот вопрос я отвечу через одну минуту.
— Как обстоит с ходом корабля? — спросила Сэмсон. — Можем ли мы двигаться и насколько быстро?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
