Читаем без скачивания Карболитовое Сердце - Алексей Павловский

Уже без особого удивления Ваня узнал, что архив Заповедника чуть не наполовину забит неописанными и даже ни разу не развязанными стопами документов времён великого Марти. Во Вторую Мировую фашисты разорили музей, а полусожжённый архив горожане растащили по домам. После войны керчане вернули документы в музей. Граждан поблагодарили, бумаги упаковали в вязки и с тех пор не трогали.

Много лет назад какой-то француз был прислан из Петербурга для разысканий — но ему не достало ни денег, ни сведений, как у нас обыкновенно водится… Да и что импортный месье мог понять в тончайших восточных раскладах славянского археологического гадюшника? Спился…

Затем наступила очередь старшего иеропараномаря Дементия Чеглокова, отдыхавшего после строительных трудов в трейлере-трапезной у храма Иоанна Предтечи. Рамен и Филин с некоторой опаской ввели видного церковного деятеля в курс дела, и файлы слили, и планами поделились. По мере прочтения документов тот мрачнел и мрачнел, оглашая помещение трапезной невообразимыми для воцерковлённого человека проклятиями. Многое в прочитанном было даже для него внове. В конце концов он снял очки и изрёк:

— Это полная задница, други мои. В церкви тоже не всё-то гладко, у Мосла ведь щупальцы длинные. Паршивых овец у нас стада, да и пастыри паршивые попадаются. Так что людьми если и смогу помочь, то только в последний момент, чтобы никто не успел сдать. И к Афанасию Великому не суйтесь, Фома у них верховодит в приходском совете. Но надежда есть. Хранится здесь в ризнице одно средство, Длань Войно-Ясенецкая… Если всё сработает, глядишь, и выпутаемся. А если нет — вы трупы, а я завтра буду на подвале у третьего отдела патриархии. И ты, Яроволк, жену свою и ребёнка — пулей сюда! Чтоб через полчаса тут были!

Ночью накануне дня рыбака две неуклюжих фигуры в цветастых вязаных масках-пусирайетовках по возможности тихо перевалились через стену Теплостанской Экспедиции. С ними был мешок. В следующие три минуты произошла масса разных странных событий.

Достигнув двери убежища, одна фигура принялась лепить на железную поверхность маленькие заряды из мешка, соединяя их проводами. Вторая фигура поначалу старательно смотрела по сторонам, но минно-взрывное дело оказалось гораздо интереснее караульной службы. Так что никто не заметил, как из окна выгоревшего второго этажа спустилась и повисла на проводке светошумовая граната.

Граната взорвалась. При её свете человек в очень тёмных очках мог бы узнать в скрюченных тушах двух мосоловских быков-телохранителей. С возмущённым рёвом ослепшие таурусы врубили все системы, но загрузиться киборгам никто не дал. Из того же окна бесшумно слетел звероволк и, закрутив быкам маски вокруг голов, подхватил из-под стены длинную арматурину.

Один из таурусов пташкой улетел в забор, развалив собой целую ракушечниковую секцию. Пока бык собирал себя в кучку, его напарник уже был замотан в арматуру. Жестоко, чтобы не выпутался: насквозь через руки и ноги, а потом на узел. Внутри заискрило, хлопнул предохранитель и киборг вырубился, потеряв сознание.

Уцелевший таурус наконец-то загрузился и слепо ринулся на Яроволка. Бычара привык, что его натиск сносит любого, но на этот раз просто промахнулся. Там, где только что стоял противник, теперь никого не было. Только здоровенный джеммер с шипящим запалом.

Таурус промешкал с отключением, метнулся, взвыл, и тут через один дом от базы рвануло так, что земля содрогнулась. Через миг джеммер выжег вокруг себя всю работающую незащищённую электронику, и таурус, точнее, уже бывший таурус, рухнул. Яроволк, выплюнув зажатый в зубах провод заземления, хищно оскалился.

Здание килечной инспекции вспухало изнутри багровым шаром в облаках пыли, лишаясь фасада. Птицей взлетевшая крыша косо спланировала во двор, с жестяным дребезгом врезаясь в опрокинутую взрывом автоцистерну. По всей Дворянской хрустальным дождём пролились стёкла выбитых окон, а по окрестным крышам загрохотали каменные обломки. В центр двора Теплостанской экспедиции глухо воткнулся брус камня-дикаря.

Тут над забором взметнулись тонкие чёрные щупальца и, мягко изогнувшись, ужалили Яроволка в широкую спину, прогрызая себе путь к электронным блокам. Одно из них с хрустом сломалось об остеолитовую пластину затылка. Киборг упал на колени, но тотчас вскинулся, выдергивая из себя чёрные жала, и рванул пучок щупалец на себя.

Через забор, размахивая толстыми конечностями, прилетел извивающийся Фома Мосолов, водяной магнат всея Керчи и повелитель килек. Мосёл был разъярён и растерян. Укол щупалец должен был подчинить или хотя бы парализовать вражеского киборга, и контролёр не понимал, почему этого не произошло.

Враги друг друга стоили: Яроволк был выше на голову, а Мосёл сильно толще, и не от одного жира. Именно поэтому звероволчище припас рогатин, слаженных по всем правилам противомедвежьей науки. До срока они лежали под крыльцом. Щупальца контролёра, такие жуткие вблизи, на расстоянии рогатины теряли свою резкость и силу и легко ломались.

Схватившись за рогатину, Фома с хохотом вырвал её из Яроволковых рук, а тот и не сопротивлялся. Рогатин-то много, что их жалеть. Но всё-таки щупальцы жалили, да ещё и ломались в теле. Мосолов вызмеивал всё новые и новые отростки, как горгона Медуза. Некоторые из них теперь были другие, как верёвки с гарпунчиком на конце. Оставляя за собой кроваво-масляный след и всё сильнее пошатываясь, звероволк тем не менее загнал вражину в угол стен дома — сказывался опыт работы с рогатиной. Под забором подвывал, отползая, перешитый арматурой киборг-таурус. Он очнулся и перезагрузился, да толку то?

— Да сдохни же ты уже наконец! — Рычал контролёр. Он не мог понять, почему не может взять под контроль этого стройбатовского слона, вроде бы простого, как лом.

— А вот хрен тебе по всей морде! — Резонно возражал Яроволк.

Утробно взвыла набатная сирена на колокольне Иоанна Предтечи, а ночная Керчь в основном погасла — электричество отключилось. Мосолов нагло усмехнулся: через пять минут прилетит унылый полицейский коптер и станет нудеть, моргая мигалкой…. Но вместо этого от храма взвился в небеса огненный столп, и раскатистый бас сверху устало попросил братьев и сестёр выключить электроприборы… Небесное явление растворилось во тьме, оставив в воздухе многоголосый свист. Что-то летало в небе. Фома завопил, рванувшись к дому, но истерзанный Яроволк от души тыкнул рогатиной, выворачивая контролёра на середину двора.

— Дебил, оба же сдохнем! — В отчаянии орал контролёр.

— Да вот ещё! — Плюнул кровью звероволчище, оседая на камни двора.

Фома Мосолов медленно выдохнул, опускаясь на колени. Контролёр прекрасно знал, что такое Длань Войно-Ясенецкая, молот киборгов. Закинутые в небо снарядики, отыскав внизу работающие модули в тёплых человеческих телах, уже поделили цели между собой. Если видишь огненную длань, поздно выключаться — тебя выдаёт тепло твоего собственного тела. Мгновенно скрыться под крышу или нырнуть в воду — больше нет вариантов. И ещё оператор целеуказание подправит.

Именно залпы Длани в своё время за две минуты изничтожили десант Новоазовского кибербатальона на Маяке. С тех пор и до этого дня Длань хранилась в храме Иоанна Предтечи, и оттуда же только что был запуск.

Словно длинные пылающие пальцы указали из вышины вниз, на городские дома.

Все киборги во дворе были обречены. Ещё пару секунд противники сидели посреди двора, сверля друг друга ненавидящими взглядами, а потом в Фому ударило раз, другой, третий, и килечный король вдруг взорвался в лохмотья. Достались заряды и спутанному арматурой воющему бычине, и там, где жарко полыхала килечная инспекция, тоже раздались хлопки.

Посреди двора теперь устало сидел один Яроволк. Этой славной ночью он не был киборгом. Ещё днём Филин отключил товарищу батарею и рассоединил всё, что рассоединялось. Потому и мосоловы электрощупальцы на звероволка не действовали. На трёх штурмовых киборгов шёл самый обычный человек из костей и мяса.

Несколько зарядов ударили в город, в район рынка и даже за гору, на Марата. Парочка ушла к старому кладбищу, где стоял новообрядческий храм Афанасия Великого. Возможно, кому-то нерасторопному досталось, а может, Длань просто среагировала на невыключенную по тревоге электронику. Ведь не стал бы, в самом деле, пономарь раздавать по случаю старые долги?

Небо опустело, сирена затихла. В наступившей тишине зажглись окна и фонари. Со всех сторон близился многоголосый гул: параномарь Дементий направлял на помощь поднятых набатом прихожан. Яроволк улыбнулся и аккуратно прилёг на спину, очень уж притомился. Под ним расплывалась лужа крови и масла. Макошь-матушка завершала дивное кружево звероволчьей судьбы. Он был счастлив.