Подойдя к парадной двери, Холмс сильно дернул звонок.
— Кто там? — раздался тревожный голос самой графини.
— Холмс и Ватсон! — ответил сыщик.
Дверь отворилась, и мы вошли в освещенную переднюю.
Увидав мужа, графиня отпрянула назад и вдруг с громким рыданием бросилась к нему на грудь.
А он молча сжимал ее в объятиях, и слезы градом катились из его глаз…
XIII.
Прошло около получаса, пока молодая женщина окончательно успокоилась.
— Я исполню свое обещание и сам прошу вас сходить потом за полицией, — произнес наконец граф. — Но… где тот человек, в которого я стрелял?
— Он тяжело ранен и перенесен в наш дом, — ответила Ирра.
— Тем лучше! — кивнул головой граф. — Пусть же Ирра прежде всех узнает свое прошлое.
— Я уже знаю его, — прошептала графиня, краснея.
— Откуда? — с тревогой спросил он.
В нескольких словах Холмс передал весь ход своих изысканий и всего этого дела.
— Гм… ваша слава слишком мала для вас! — воскликнул пораженный граф. — Но как вы могли убедиться, что в гробу лежу не я?
— Очень просто! — ответил Холмс. — Я вырыл ночью труп и примерил к его ноге сапог. Вчера же утром к кладбищенскому сторожу приходил какой-то очень смуглый человек и справлялся, где ваша могила. Я видел его. Он подходил к могиле, чтобы прочесть надпись и убедиться в том, что вы действительно похоронены. Убедившись, он радостно улыбнулся и ушел, а через минуту в зелени кладбища промелькнула и ваша фигура.
— Это правда, — серьезно проговорил граф. — Но я возвращаюсь к началу. Чтобы объяснить вам связь между мною и этими двумя людьми, я должен сказать, что, оставшись сиротой семнадцати лет, я отправился путешествовать. Первый год и начало второго прошли для меня благополучно, но в конце второго года, когда я плыл из Калькутты в Америку, на наш пароход напал свирепствовавший в то время в Индийском океане корсар Даудалама. Во время схватки я упал в море. На мое счастье, в море упал и предводитель разбойников — пират Даудалама из племени Таджидиев. У него была сильно ранена голова, и он пошел бы ко дну, если бы я, движимый инстинктом жалости к тонувшему, не поддержал его, совершенно не сознавая, что спасаю негодяя. В это время к нам подоспел пиратский баркас, и нас вытащили. За спасение атамана мне была дарована жизнь. Даудалама, живучий, как кошка, скоро выздоровел. Он обещал сохранить мне жизнь, но с одним условием, чтобы я поклялся «братской клятвой» не выдавать его поступков. В противном случае, как было заявлено, меня ждет смерть. Кроме меня, был еще один пленный. Это был форменный негодяй, он сам попросил принять его в состав разбойничьей банды. Что мне было делать? Подумав над своим положением, я решил для отвода глаз исполнить это требование и бежать при первой же возможности. Клятва с надрезом ноги была произнесена. Я, Гаммер (это второй пленник) и Даудалама поклялись в братстве. С тех пор я провел с пиратами два года. К несчастью, мой паспорт был при мне, и пират узнал мою фамилию. Несколько раз нападал он на купеческие корабли, на которых резал всех без исключения, но этого ему было мало. Я присутствовал при битвах, но не принимал в них участия. За мною зорко следили. У Даудаламы был кровный враг. Это был раджа Бен-Али, повесивший его отца, такого же бандита, как и сын. И вот однажды пират задумал отомстить ему. Дочь свою, маленькую Ирру, раджа боготворил. Даудалама задумал похитить ее, выманить под видом выкупа у раджи побольше денег и затем, надругавшись над девочкой, возвратить ее отцу обесчещенной. Желая втянуть меня в преступление, он объявил, что я должен быть его сообщником. Надеясь на побег, я согласился. И вот я, Гаммер и Даудалама отправились в Бомбей. Дальше — вы знаете. Но на обратном пути мне ночью удалось бежать, унеся с собой малютку. На простой индийской лодке я плыл с ней двенадцать дней, пока нам не встретился попутный пароход. Выдать же малютку властям мне было, во-первых, негде, а во-вторых, я был уверен, что Даудалама похитил бы ее и второй раз. Поэтому, приехав в Россию, я написал радже письмо, чтобы он не беспокоился за малютку. Я хотел вырастить ее и тогда отдать отцу, надеясь, что за это время пират попадет в руки правосудия. Сам же я зорко следил за его проделками. Так было, пока Ирре не исполнилось девять лет. Но тут Даудалама каким-то чудом узнал место, где я нахожусь. Вместе с Гаммером он явился в Россию, чтобы похитить маленькую Ирру и осуществить месть. Он предупредил меня грозным письмом, советуя отдать девочку добровольно. Но я не ответил. И вот они явились в мою усадьбу, подстерегая девочку, как волки. Неосторожно высунувшись из кустов, когда Ирра подходила к калитке, Гаммер выдал себя. Я бросился в сад и пустил ему в бок пулю. К несчастью, он успел скрыться, несмотря на рану, и это обстоятельство помогло моему бегству, так как Даудалама, вероятно, не решился оставить раненого товарища. Тогда так никто и не узнал об этом случае. Когда Ирра выросла, я хотел отвезти ее к отцу, но… влюбился и из боязни потерять любимую не открыл ей ее имени. Кроме того, я боялся огласки, а свет приписал бы мне и корыстные цели, так как раджа безумно богат. Я думал, что бандит совершенно исчез, как вдруг на мою голову неожиданно обрушился удар. Даудалама снова выследил меня и послал сюда Гаммера. Он написал мне, что если я не отдам Ирру, то его месть обрушится на меня, а Ирре все равно не миновать позора. Это было второе письмо с печатью Таджидия. Тогда я придумал ловушку для своего врага. Я выехал навстречу Гаммеру в Казань, куда он должен был прибыть, так как ехал через Персию и Кавказ. В Казани мы встретились. Я заявил Гаммеру, что отказываюсь от Ирры, попросил его написать Даудаламе об этом и о том, что мы едем за нею в Орел, куда просили приехать и его. Так как у Гам-мера был чересчур легкий костюм, я дал ему свой и, заманив в заранее приготовленное место, убил, разрезал и положил в корзину, после чего скрылся. Как я ожидал, так все и вышло. Даудалама, узнав из газет о моей смерти, ободрился и лишь недоумевал, куда девался Гаммер. Но ведь негодяй мог легко попасть в руки полиции, Даудалама понимал это и перестал беспокоиться. Не рискуя встретить меня, он ходил по городу и готовился увезти Ирру совершенно открыто, благодаря чему сегодня и попал под мою пулю…
Граф замолк.
На улице слышался шум.
— А теперь — последнее доказательство, — проговорил граф снова.
С этими словами он прошел в кабинет и, надавив в одном из инкрустированных угловых шкафов камень, открыл потайной ящик.
— Вот мой дневник, — произнес он, подавая Холмсу толстую тетрадь. — По почерку и чернилам вы узнаете, что он был написан давным-давно. Вот письма бандита, а вот и мое завещание, сделанное десять лет тому назад, в котором я открываю настоящее имя Ирры и завещаю ей, в случае моей смерти, все свое состояние. А теперь, господа, я попрошу передать меня в руки полиции.
Графиня, рыдая, упала к ногам мужа, обхватив руками его колени.
Мы молча стояли перед ними, не зная, на что решиться.
XIV.
Прошел месяц.
Процесс графа был окончен, ему вынесли оправдательный приговор.
Раненый пират волей-неволей признался во всех своих преступлениях и, переданный английскому правительству, окончил свою жизнь на виселице.
Вскоре и раджа Бен-Али узнал об участи своей дочери.
Радости его не было конца.
К графу от него приехала пышная депутация и в сопровождении ее супруги поехали к вновь обретенному отцу графини Ирры.
Шерлок Холмс и я получили богатые подарки и долгое время были в переписке с графом и его женой, пока время и другие события не отдалили в нашей памяти это таинственное дело.
Убийцы
I.
Когда я вошел к Шерлоку Холмсу, он сидел у окна и задумчиво смотрел на улицу.
День был летний, веселый и на Думской площади, перед «Большой Московской» гостиницей, сновала масса народу.
Увидев меня, Холмс обрадовался.
— Вот и вы! — произнес он весело. — А я только что хотел идти разыскивать вас.
— Разве я нужен? — спросил я.
— О, нет, — возразил он. — Дела нет никакого, но я прямо-таки наскучил сидеть дома и мне захотелось проветриться. Что вы скажете, если я предложу вам небольшую прогулку за город?
— Гм… с удовольствием воспользуюсь вашими приглашением.
— Вот и прекрасно! Сегодня, дорогой Ватсон, мы совершим с вами небольшую экскурсию. Мы возьмем с вами провизии и уедем куда-нибудь за город.
— Чудесная мысль! — похвалил я.
— Не правда ли?! Это будет маевка в конце июня! Переночуем где-нибудь на постоялом дворе и завтра вернемся в Москву.
— Прекрасно.
— Ну, если так, то не будем и медлить! Берите-ка шляпу и пойдемте.
Мы взяли с собою корзиночку и вышли.
Купив у Елисеева парочку жареных цыплят, ростбифа, вина и фруктов, мы доехали до Савеловского вокзала и оттуда пошли пешком.
