Кэтрин вскоре умолкла, прижалась к матери, и по ее ровному дыханию Анна поняла, что девочка уснула.
Гром прогрохотал где-то вдалеке и рассыпался, затихая. Анна тихонько коснулась губами щеки дочери. Стараясь не разбудить ее, она высвободилась из сонных детских объятий и, укрыв дочь, вышла из кельи на галерею. Было тихо, лишь шелестел дождь да порой позвякивал цепью под навесом Пендрагон. В бледном свете зарниц видны были косые струи дождя да пузырящиеся лужи у статуи святого Мартина.
«Поистине брак не имеет ничего общего с любовью, – размышляла Анна. – И Ричард прав, когда говорит о нем, как о сделке. Супружество всего лишь одна из сторон жизни, любовь – другая. И если однажды я соединилась перед алтарем с тем, кого любила, то я должна лишь благодарить Бога и всех святых за дарованные мне счастливые дни и покорно нести далее свой крест».
Дождь неожиданно закончился, лишь из водостоков с журчанием бежала вода. Внезапно Анна различила приближающийся топот копыт на каменистой тропе, ведущей из долины к монастырю. Ее это не удивило. К Ричарду часто являлись гонцы, иногда он даже среди ночи покидал Сент-Мартин. Сейчас она подумала лишь о том, что гонцу довелось совершить не самое приятное путешествие под таким ливнем. Впрочем, верховые Ричарда – люди чаще всего неприхотливые и выносливые. Им нипочем любое ненастье, у них хорошие кони, которых они меняют на всех постоялых дворах. К тому же наместник Севера извел под корень несколько разбойничьих отрядов, и на дорогах стало спокойнее. Сейчас гонцов не подстерегают опасности вроде тех, с которыми когда-то пришлось столкнуться на пути в Англию рыцарю Майсгрейву и его людям.
Анна услышала, как стук копыт затих у ворот Сент-Мартина, потом раздались громкие удары дверного молота. Анна как раз стояла у того конца галереи, откуда через черепичное навершие стены были видны двор, фасад странноприимного дома и тяжелые внешние ворота, за которыми все еще находился прибывший гонец. Из темноты выступали лишь едва различимые контуры строений, слабо освещенные висящим под аркой ворот бронзовым фонарем, в котором мерцал огонек свечи.
Бог знает, почему Анна задержалась здесь. Она видела, как из сторожки проковылял согнутый ревматизмом старик привратник и завозился у ворот, вглядываясь в зарешеченное оконце калитки. Наконец скрипнули петли и появилась фигура гонца, ведущего на поводу коня. Старик принял поводья, что-то сказал, и гонец легкой пружинящей походкой направился в сторону странноприимного дома. Анна видела его лишь несколько секунд, пока он не растворился во мраке, сопровождаемый скрипом деревянных ступеней, но так и застыла, вглядываясь во тьму. Сердце ее билось так, что, казалось, разорвется грудь.
– Не может быть…
Она вцепилась в навершие стены, чувствуя, как в ладони врезались острые края старой черепицы.
Анна смотрела туда, где у ворот лежал неровный круг света. Там только что прошел прибывший человек…
Он был высоким, со знакомым мощным разворотом плечей. На голову накинут капюшон, лица не видно, но дорожная, до колен, накидка была распахнута, и Анна успела заметить обшитую бляхами куртку, длинные сильные ноги в высоких сапогах. И походка – странно видеть такую легкость у высокого, атлетически сложенного мужчины. Анна знала лишь одного человека, у которого несокрушимая мощь сочеталась с мягкой грацией. Этим человеком был Филип Майсгрейв. Но такого не может быть!
Она постаралась успокоить себя, заставила вспомнить восковое лицо Филипа на смертном одре, неестественную твердость руки, которую она судорожно сжимала, не желая расставаться с ним, холод неподвижных губ.
И все же она не могла оторвать глаз от светлого пятна, где только что возник ее возлюбленный. Это, конечно, наваждение.
Но в следующую минуту она уже бежала со всех ног, чтобы удостовериться самой…
Она не заметила, как миновала двор, как оказалась в темных сенях странноприимного дома. И лишь когда едва не наскочила на Джона Дайтона, немного пришла в себя.
– Пропустите меня, Джон!
Он смотрел на нее с удивлением, но, похоже, не собирался подчиниться. Анна схватила его за скрещенные на груди ремни и встряхнула с неожиданной силой.
– Где мой супруг? Где Филип Майсгрейв? Я только что видела его!
Челюсть Дайтона медленно и тяжело отвисла, глаза расширились, и он стал мелко креститься. Однако, когда Анна снова попыталась обойти его, удержал ее.
– Нельзя. У герцога гонец из Лондона.
– Разрази вас гром, Джон Дайтон! Я должна его видеть. Убирайтесь!
И, как когда-то в детстве, почти не сознавая, что делает, сорвала каску с головы Дайтона и отшвырнула далеко в сторону; когда же наемник невольно обернулся на грохот, проскочила за его спиной и толкнула тяжелую дверь.
Перед ней была комната Ричарда с выбеленными стенами и темными дубовыми балками, поддерживающими потолок. На стенах шевелились тени от огня, блики пламени отражались от оловянных кубков, стоявших на столе. За столом вполоборота к двери сидел Ричард. Беседуя, он наливал из кувшина вино, но застыл на полуслове, устремив взгляд на Анну. Она же, словно не заметив его, во все глаза смотрела на человека у камина. Тот сбросил свою мокрую накидку и теперь развешивал ее для просушки на сплетенном из ивовых прутьев экране перед огнем. Он оглянулся на звук открываемой двери.
Анна едва сдержала возглас разочарования.
Как она могла так обознаться?! Этот человек тоже был высок и строен, но на этом его сходство с Филипом заканчивалось.
– Дорогая моя, чему обязан чести видеть вас в столь позднее время?
Кажется, это проговорил Глостер. Анна отвела взгляд и, не отвечая, вновь посмотрела на незнакомца.
«О небо! Как я могла так ошибиться?»
Резко высеченное лицо, тяжелый подбородок, небольшой прямой нос, выступающие над впалыми щеками скулы. Темные коротко остриженные волосы подчеркивали правильную форму головы и обнажали массивную, как столб, шею.
«Он безобразен! Как я могла сравнить их…»
Она даже не подозревала, какое безграничное разочарование было написано на ее лице.
Незнакомец смотрел на нее. Его светлые, глубоко посаженные, почти желтые глаза под темными бровями казались печальными. Но стоявшую перед ним женщину он разглядывал с интересом и некоторым удивлением.
Постепенно Анна пришла в себя. Она поняла, что уже целую минуту неотрывно смотрит на этого человека. С трудом подавив вздох, она перевела взгляд на языки пламени в камине.
«Оттуда никто не возвращался. Как все это глупо…»
– Милорд Ричард…
Она не знала, что скажет сейчас. Герцог глядел на нее озадаченно.
Но тут Анну потеснил возникший откуда-то сбоку Дайтон.
