Любопытные взгляды постояльцев провожали их до самой лестницы, и Лиззи была готова поклясться, что слышала вздох облегчения, когда они уходили из гостиной.
Окно брат починил быстро и про комнатушку размером с гардеробную не сказал ни слова. Не стал он и настаивать на возвращении сестры домой или напоминать о катящейся под откос репутации: Лиззи и без него отлично всё понимала. Ночевка вне дома ставила под сомнение ее безупречность, но ей до чертиков надоело следовать правилам. Зато Габриэль, заметив скромно притулившийся на тумбочке ридикюль, предложил привезти необходимые вещи — собрать их незаметно от матери могла Софи.
Горничная, кстати, намеревалась сама броситься на поиски Лиззи — и журналистка подозревала, что Софи нашла бы ее быстрее. Все-таки столько лет вместе! И про доходный дом Лиззи при ней как-то упоминала, сетуя, что нет возможности испытать жизнь настоящего путешественника, а не богатой аристократки…
Когда под окнами пронесся мальчишка-газетчик, громким голосом зазывая купить утренний номер, Габриэль встрепенулся.
— Слушай, а что это за история с «Чистым листом»? Я заходил к Нинель, и она сказала, что ты там больше не работаешь. ты подговорила их солгать полиции?
— Думаешь, таким шутят? — Лиззи прикрыла окно, не желая даже слышать о прошлой работе. — Меня уволили из-за миссис Сандерс.
— Уволили? Но как? ты же!.. Кхм, — Габриэль неожиданно закашлялся, такого ответа он не ожидал.
— Вот тебе и «удачная партия», — не сдержавшись, съязвила Лиззи.
— ты из-за этого разорвала помолвку?
— В том числе. Ну и из-за ряда других причин, — вспоминать пережитое у несостоявшейся свекрови унижение не хотелось.
Габриэль помолчал, а затем небрежно спросил:
— тайлер Марино — одна из них?
Попутно он приподнял массивный шкаф, чтобы вытащить из-под него кусок ковра: шкаф из-за собранной ткани стоял скособоченным. Под ковром обнаружилось бурое пятно сомнительного происхождения, вызвавшее интерес у обоих Уоллисов.
— А если так, то что? — Лиззи расправила ковер обратно. Сколько можно было лезть в ее личную жизнь! — Вообще-то вчера он меня спас.
— Мне доложили, — кивнул Габриэль, выпрямляясь. — Но ты уверена, что он защищал тебя? Вы были заперты в комнате с чудовищем. У Марино выбора не было, кроме как драться.
— Я не рамолка, чтобы гадать, был у него выбор или нет, — сощурилась Лиззи. — Но в одном я уверена — не вмешайся тайлер, мы бы с тобой уже не разговаривали. И давай закроем тему. Принцесса не планирует бросаться в объятия к благородному рыцарю, так что можешь выдохнуть — роль строгого старшего брата ты выполнил.
Габриэль примирительно поднял руки.
— Хорошо, гадальца не вспоминаю. Я сейчас в центр. Подбросить тебя?
— было бы неплохо. Я обещала взять интервью у мистера Поула, — тише сказала журналистка.
— того художника со сгоревшей маcтерской? — сразу вспомнил последние новости брат. — Но зачем? ты ведь больше не работаешь в газете.
— Хочу показать Макенне, какой замечательной сотрудницы она лишилась! — Лиззи решительно задрала подбородок. Горделивую позу испортил невовремя заурчавший живот. — только подожди, я что-нибудь перекушу, — смутившись, добавила она.
— Поехали, я угощу тебя завтраком, — предложил Габриэль, пряча улыбку. Подал ей плащ и, не выдержав, притянул сестру к себе. — больше так не теряйся.
— так — не буду, — пообещала Лиззи, выдыхая. Все-таки хорошо, что брат ее нашел. После разговора с ним ей стало чуточку легче.
***
— Может быть, вам еще кофе? — расторопная официантка в белом фартуке заметила, что чашка посетительницы опустела, и подошла к их столику.
Лиззи вежливо отказалась: она опасалась, что ещё немного, и корсет придется расшнуровывать. Пышные оладьи с вишневым повидлом таяли во рту, и она не заметила, как умяла целую тарелку!
Габриэль выбрал один из любимых ресторанов Уоллисов: то ли хотел напомнить, какой комфортной жизни Лиззи лишает себя, уйдя из дома, то ли на самом деле решил побаловать сестру. Мирная уютная атмосфера, ненавязчивый, но обходительный персонал. было настолько спокойно, что Габриэля, не спавшего всю ночь, стало клонить в сон. Кофе не помогал. Когда маг в очередной раз сцедил зевоту в кулак, Лиззи взяла с него слово: заехать домой и подремать хотя бы пару часов. Он не сильно сопротивлялся, вымотался за последние дни.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Из кафе Лиззи вышла бодрая и готовая к подвигам. Даже накрапывающий дождь не пугал. Она лишь накинула капюшон и запахнула полы плаща.
— Уверена, что дальше доберешься сама? — с беспокойством спросил Габриэль. Ему не нравилась перспектива оставлять сестру одну, под дождем, но Лиззи явно дала понять, что не нуждается в няньке.
— Не переживай, тут рядом.
Если верить объяснению мистера Поула и собственной памяти, то от центра до дома художника было меньше получаса пешком.
— Хорошо. Вечером я пришлю к тебе посыльного. И, пожалуйста, пока живешь одна, постарайся ни во что не лезть.
— Со мной всё будет в порядке.
— Когда ты так говоришь, обязательно влипаешь в неприятности. береги себя, — напомнил брат, сжал ее пальцы и тут же отпустил. — Мне что-нибудь передать маме?
— Что я пока не готова вернуться. — Лиззи помедлила с ответом. Одной ночи было слишком мало, чтобы обида забылась.
— А отцу, если приедет раньше?
— Скажи, я люблю его, но хочу побыть одна. Пусть не ищет. — Она сомневалась, что ей хватит духу отказать мистеру Уоллису, если он придет к ней и попросит вернуться.
Дождавшись, когда брат уедет, Лиззи развернулась к банку. Думала, заглянет на минутку, снимет часть сбережений, а в итоге задержалась почти на час. В душном зале было не протолкнуться! работники банка никуда не торопились: по сути, за всех отдувался один-единственный клерк, a остальные делали вид, что активно ему помогают.
Очередь двигалась мучительно медленно и застряла на облысевшем старике с пенсне на длинном носу. Старик снимал деньги на подарки внукам, был туг на ухо, отчего клерку приходилось повторять вопрос по несколько раз, и по старости лет всё никак не мог посчитать, всех ли вспомнил. Судя по количеству названных имен, тут и со светлой памятью запутаться можно.
Старик чуть не расплакался от бессилия, перебирая имена тонкими губами, и Лиззи не выдержала. Очередь недовольно загудела, когда девушка, обойдя нескольких человек, подошла к нему.
— Госпожа Флоренция напоминает, что вы забыли рияну, — громко произнесла она.
— Что вы сказали? — старик, приставив ладонь к уху, повернулся к ней.
— Вы. Забыли. рияну! Вашу внучку. Младшую! — почти прокричала Лиззи.
— точно, рияночка! — губы расплылись в морщинистой улыбке, и старик попросил клерка выдать ещё десяток монет. тот исчез в подсобке с обреченным видом. Кажется, это был четвертый или пятый заход. — А вы что, деточка, знаете мою внучку? — спросил старик, дожидаясь денег.
— Скорее, вашу жену.
В другой раз Лиззи ни за что не вмешалась бы — слишком много свидетелей было в зале, — но в свете последних событий ей надоело молчать. Если она может помочь, почему должна скрывать это? Ее способность редкая, но в ней нет ничего мерзкого или предосудительного!
Лиззи вежливо кивнула стоящей рядом призрачной пожилой даме и отошла, чтобы не нервировать очередь. Спину жгли недобрые взгляды.
К художнику она едва не опоздала. Свободных экипажей не было, а дорогу развезло так, что туфли скользили по мокрой мостовой. Лиззи перебиралaсь от одного сухого островка к другому мелкими шажками, перепрыгивая особенно крупные лужи. Повезло еще, что на нужную улицу вышла быстро: неподалеку стояла знаменитая лавка специй, и Лиззи сориентировалась по ней. Мистер Поул снимал первый этаж в частном доме, оборудовав одну из комнат под мастерскую, а вторую под гостиную. толпы поклонников или поклонниц в его двери не ломились, в соседнем доме кто-то негромко играл на клавесине. Если закрыть глаза на абстрактные работы мистера Поула, атмосферу можно было считать идеальной для творчества.
