Рейф подумал о прошедшей ночи. Просто невероятно, сколько всего он ей рассказал! Только самые близкие друзья знали о трагедии, случившейся с Памелой, понимали, за что он так ненавидит Сент-Джорджа.
Но Джулианна теперь знала еще больше. Однако Рейф ни о чем не жалел, не сомневаясь, что она все сохранит в тайне.
Не в силах устоять, он наклонился и прикоснулся губами к ее виску, к нежной, как лепесток цветка, коже — поцелуем, легким, как шепот.
Джулианна пошевелилась, губы ее сложились в мечтательную улыбку. Взглянув на нее в последний раз, Рейф повернулся и подошел к окну, чтобы уйти так же, как пришел.
«Как она посмела?!»
Знакомая фраза снова повторилась в голове Бертона, как сотню раз до этого. Прошедшая неделя не помогла унять ярость или смягчить уязвленную гордость.
Внешне спокойный, он развалился в кресле в парадной комнате каретных дел мастера и послал клерка сообщить хозяину, что лорд Мидлтон ждет его немедленно. Купаясь в лучах солнечного света, Бертон постукивал тростью с золотым набалдашником по тусклому деревянному полу и обдумывал свою неудачу. Все тщательное планирование, все искусное ухаживание, все неустанные вложения времени, денег и сил оказались впустую.
Мэрис должна была принадлежать ему. Он это знал, чувствовал, такое сладкое розовое яблочко, только и ждущее, чтобы его сорвали с дерева. Она уже собиралась принять его предложение. В конце концов, разве не ради этого он утруждался и устраивал тот нудный прием у себя в имении? Чтобы ей польстило его внимание! Чтобы не оставалось никаких сомнений в том, что он проявляет к ней повышенный интерес!
Но потом что-то случилось, и она передумала, отвернулась от него. Он заметил это вскоре после того, как она приехала в имение, заметил ее сдержанность, словно между ними вдруг появился невидимый барьер.
Он рассердился, когда она попросила несколько дней для раздумья. И пришел в совершенную ярость, когда нанес ей визит в Лондоне, а она отказалась его принять.
Все женщины — трусливые, бесполезные, тупые создания, годные только для одного. Ну, возможно, есть еще кое-что, поправился Бертон, если принять во внимание толстый кошелек, который может ему принести девица вроде Мэрис Дэвис.
В общем, не важно, почему она вдруг передумала. Это не имеет значения. Она будет принадлежать ему — по доброй воле или нет. Он вложил в нее слишком много времени и денег, чтобы теперь позволить ей ускользнуть.
Ну, а теперь слишком поздно. Леди Мэрис не оставила ему выбора. Ему нужны деньги, а она их имеет. Когда он ее скомпрометирует, семья будет вынуждена принять его условия. А после того как они поженятся, а ее жирное приданое надежно будет переведено на его счета, он уж позаботится, чтобы преподать ей несколько полезных уроков. Когда он с ней разберется, она сто раз подумает, стоит ли его снова сердить.
— Милорд, приношу свои искренние извинения за то, что заставил вас ждать. — Каретник Хиггинс торопливо вошел в комнату через дверь, отделявшую ее от лавки, и низко поклонился: — Чем могу быть полезен?
Бертон встал, принимая раболепие старика как должное.
— Я пришел, чтобы заказать новый фаэтон. Думаю, на этот раз черный.
Наступило долгое молчание. Хиггинс, человек невысокий, выпрямился во весь свой рост и уставился в галстук Бертона. Громко сглотнув, каретник расправил плечи, словно приготовляясь к битве.
— Гм… милорд, — начал он, не глядя в глаза Бертону. — Я был бы рад сделать для вас новый экипаж… гм… однако… возникает вопрос с вашим счетом.
Бертон нахмурился:
— А что с ним не так?
Хиггинс закашлялся, на его шее надулись багровые вены.
— Ну, милорд, с ваших последних двух покупок остался неоплаченный счет. Я занес его в свои книги, и он значится там довольно долго… Я вынужден просить вас сперва оплатить старый счет, и только после этого я возьмусь за новую работу для вашей светлости.
Бертон стиснул набалдашник своей трости с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
— Получишь свою плату целиком при ближайшей возможности, — рявкнулБертон, отлично понимая, что «при ближайшей возможности» означает «никогда».
— Что ж, благодарю, милорд. Что до вашего нового фаэтона…
Бертон оборвал его:
— Не утруждайся. Думаю, мои дела с тобой закончены. Я найду нового мастера. Прощай.
Сильно стукнув тростью в пол, он направился к двери.
— Но, милорд… — Каретник поспешил вслед за ним.
Не глядя на него, Бертон вышел из лавки. Внутри у него все кипело. Он быстро шел по улице, оставив своего грумау экипажа, чтобы тот следовал за ним на безопасном расстоянии.
Унижение рвало его нервы, как маленькая хищная рыба.
Бертон негодовал. «Разговаривать со мной в такой манере! Бесцеремонно заявить о моих долгах! Это невыносимо!»
Хуже того, это уязвляло самолюбие, особенно потому, что заплатить ему было нечем. Последние несколько вложений обернулись большой неудачей.
Разумеется, все было бы прекрасно, если бы некая особа повела себя так, как следовало, и согласилась выйти за него замуж. Каждый торговец в Лондоне, все эти надоедливые насекомые знали бы, что у него богатая невеста, и с радостью предоставляли бы ему кредит.
Но сейчас он остался один на один со своим раздражением.
Хиггинс уже третий торговец в городе, кто осмелился требовать у него денег. Это уже тенденция, и надо что-то делать. В обществе ни в коем случае не должны узнать о его финансовых затруднениях, не должны подозревать, что он вовсе не такой богатый человек, как принято считать.
Если хорошенько подумать, так во всем виновата Мэрис Дэвис.
Бертой шел, куда его несли ноги, и очень скоро оказался у Гайд-парка. Он уже хотел сесть в экипаж и поехать домой, но вдруг заметил знакомую темноволосую головку.
Кровь быстрее потекла по жилам, тлеющий гнев распалился и превратился в пылающий костер. Он смотрел на леди Мэрис, прогуливавшуюся по одной из дорожек парка.
«Какая она аппетитная!» — размышлял Бертон. Хороша, как оранжерейная роза, в своем утреннем платье из светло-желтого муслина и маленькой шляпке с пером, кокетливо сидевшей на ее голове.
Интересно, она здесь одна? Бертон огляделся. Насколько он мог судить, ее сопровождала всего лишь горничная — молодая девушка, которая шла сзади на почтительном расстоянии.
Как неосмотрительно со стороны ее брата разрешать малютке Мэрис гулять в одиночестве! И как удачно для него самого!
Его губы искривились в ухмылке.
Бертон озирался, проверяя, нет ли еще кого-нибудь неподалеку. Но, похоже, эти две девицы гуляют одни. Наверное, судьба дает ему шанс — один из тех, мимо которого невозможно пройти.
Больше ни секунды не колеблясь, Бертон повернулся к своему груму, велел ждать и устремился в парк.
Нарядившись в бледно-голубое платье, надев подходящие по цвету туфельки, Джулианна спускалась вниз по лестнице своего городского дома. Она мурлыкала себе под нос веселую мелодию, взбудораженная тем, что скоро снова окажется рядом с Рейфом.
Она натягивала в холле перчатки, а дворецкий уже открыл для нее дверь, ожидая, когда леди выйдет, и тут на мостовой зацокали лошадиные копыта. Через несколько минут рядом с домом, сразу за каретой Джулианны, остановилась верховая лошадь.
Брови Джулианны взлетели вверх, едва она выглянула наружу и увидела двоих всадников: майора Уоринга и свою сестру Мэрис — майор придерживал ее здоровой рукой.
Что случилось, во имя всего святого? Джулианна выскочила на крыльцо как раз вовремя, чтобы увидеть, как майор ловко соскочил с лошади и помог спешиться Мэрис.
Оказавшись на мостовой, Мэрис кинулась к сестре:
— О, Джулс, это было ужасно! Он попытался меня похитить!
Грудь Джулианны стиснуло, как обручем.
— Кто пытался?
— Лорд Мидлтон! Но Уильям… я хотела сказать «майор Уоринг»… меня спас! — Повернув голову, Мэрис ослепительно улыбнулась подошедшему к ней майору.
