Читаем без скачивания Сказки - Эдуард Лабулэ

Действительно, обед прошёл весело, Мазикас во всём старалась угодить мужу. Лоппи даже почудилось, что у них снова настал медовый месяц. Увы, уже на следующий день, а именно в понедельник, вновь принесённая рыба не вызвала у Мазикас восторга. На четвёртый же день супруга скорчила гримасу, а в воскресенье разразилась бранью:

— Ты что, решил устроить в доме монастырь? Я что тебе — монашка, раз ты решил уморить меня бесконечным великим постом? Этой безвкусной рыбёшкой? От одного её вида у меня крутит в желудке.

— Чего же тебе угодно? — воскликнул верный муж, он-то хорошо помнил недавний голод.

— Ничего, кроме того, что есть на столе в любой нормальной крестьянской семье. Суп да кусочек жареной свинины — вот и всё, что мне нужно для счастья. Такая малость…

„А ведь верно, — подумал дровосек, — рыба из пруда немного пресновата, а для больного желудка самое лучшее лекарство — добрый ломоть свининки. Но окажет ли мне волшебник эту милость?“

На следующее утро, с рассветом помчался Лоппи на пруд и позвал своего благодетеля:

Рак, мой друг, прошу — не спите,Умоляю — помогите!

Тут же высунулась из воды здоровенная клешня, потом другая, а затем и голова с выпученными глазами появилась.

— Зачем пожаловал, братец? — проскрежетал хорошо знакомый голос.

— Мне самому ничего не надо. Чего мне ещё желать? А вот у моей супруги больной желудок, и он не принимает больше рыбы. Ей бы супчику или свининки…

— Что ж, если это сделает твою супругу счастливой, я помогу ей, — сказал рак. — В час обеда постучи трижды мизинцем по столу и всякий раз приговаривай: „Суп и жаркое — на стол!“ Будь спокоен, тебя обслужат. Но берегись: желания твоей жены могут возрасти. Не подчиняйся им. Покаешься, да будет поздно.

— Постараюсь, — пообещал Лоппи с тяжёлым вздохом.

В назначенное время обед появился на столе. Мазикас расплылась от радости. Она вела себя с мужем точно кроткая овечка и ластилась к нему словно голубка. Целую неделю царило спокойствие. Но потом горизонт опять затуманился, и новая буря разразилась над головой невиновного Лоппи.

— Долго ещё продолжаться этой пытке? Ты решил, до смерти напичкать меня жирным пойлом и мерзким салом? Мне не выдержать такого жестокого обращения.

— Чего же ты хочешь, любовь, моя? — спросил Лоппи.

— Хочу простой обед — жареного гуся да сладкого пирога на десерт.

Что на это скажешь? Хотя, понятно, много чего можно было сказать, но Лоппи боялся нарушить мир в семье. Жене стоило взглянуть на Лоппи, и душа у него уходила в пятки, Когда любишь, слабеешь душой…

В ту ночь бедняга не сомкнул глаз. Рано утром отправился на пруд и долго шагал там по берегу. Сердце его сжимала тревога. Если волшебник сочтёт просьбу нескромной, что тогда делать?.. Наконец Лоппи собрался с духом и выкрикнул:

Рак, мой друг, прошу — не спите,Умоляю — помогите!

— Зачем пожаловал, братец? — раздался голос, от которого дровосек вздрогнул.

— Мне-то ничего не надо. Чего мне ещё желать? А вот моя жена не может больше есть ни суп, ни свинину. Ей бы чего полегче, к примеру, гуся жареного да пирога сладкого.

— И только? Что ж, попробуем ещё разок её ублаготворить. Возвращайся домой, братец, и не бегай ко мне всякий раз, как твоя жена пожелает переменить меню. Пусть заказывает чего хочет: стол — слуга надёжный и подчинится ей.

Сказано — сделано. Вернувшись домой, дровосек обнаружил уже накрытый стол. Стояли там оловянные кружки и тарелки, лежали железные ложки и вилки с тремя зубцами. Нечего сказать, волшебник размахнулся: подал и жареного гуся, и картофель, и подливку, и вкуснейший пудинг с черносливом. Не позабыл даже бутылку с анисовой настойкой — для оживления трапезы. И на этот раз Лоппи подумал, что беды его кончились.

Ох, не следовало бы ему выставлять напоказ перед женой свои возможности… У Мазикас достало ума, чтобы понять — за этим чудесным изобилием скрывается волшебная сила. И однажды она принялась настойчиво расспрашивать, что за добрый дух взял их под своё покровительство? Лоппи попытался было промолчать, но разве можно устоять перед нежной и любящей женой?

Мазикас поклялась сохранить драгоценную тайну, И сдержала слово, что, впрочем, было нетрудно — вокруг на десять вёрст никто не жил. Но если секрет она хранила, то и забывать о нём не собиралась.

Однажды вечером Мазикас пребывала в отличном настроении. Муж не мог на неё нарадоваться. Тут-то она его и прихватила.

— Лоппи, дорогой мой, тебе повезло, это верно. Но ты даже не представляешь, как извлечь пользу из своей удачи. И о своей маленькой жёнушке совсем не думаешь. Да, обедаю я под стать принцессе, но ведь одеваюсь точно нищенка. Неужели я настолько стара и уродлива, что ты позволяешь мне ходить в отрепьях? Я говорю это не из кокетства, дорогой. Только один мужчина занимает моё сердце… Однако должна же я иметь одежды, достойные дамы. Не говори, что не сможешь помочь, — добавила она с обезоруживающей улыбкой. — Я-то знаю, что волшебник всегда рад услужить тебе. Так неужели ты откажешь мне в самой скромной просьбе, мне, которая только ради тебя и живёт?

Если женщина просит о нарядах, чтобы блистать в них перед мужем, то сможет ли он проявить жестокость? Лоппи не был извергом. И в глубине души сознавал, что Мазикас права. Со стороны поглядеть, сидят они за столом в своих нищенских обносках и, словно воры, уплетают краденую пищу. Как славно бы выглядел стол с прекрасно одетой хозяйкой во главе!

Однако, сколь ни справедливы были рассуждения Лоппи, всё же по дороге к пруду он загрустил и начал опасаться, что слишком далеко заходит. Не без страха воззвал дровосек к благодетелю:

Рак, мой друг, прошу — не спите,Умоляю — помогите!

Внезапно рак вынырнул наружу.

— Зачем пожаловал, братец?

— Мне самому ничего не надо. Чего мне ещё желать? Но вы настолько добры и щедры, что желания моей жены растут… чуть-чуть поспешно. Изношенные платья напоминают ей о нашей прежней нищете, и так будет продолжаться до тех пор, пока она не станет одеваться как знатная дама.

Рак добродушно рассмеялся.

— Ступай домой, братец. Я выполню желание твоей жены.

Не в силах выразить благодарность словами, Лоппи настоял на том, чтобы поцеловать у благодетеля клешню. По пути домой повеселевший дровосек распевал словно жаворонок. Навстречу ему попалась прекрасная дама, разодетая в шелка и меха. Он смиренно поклонился благородной госпоже, а та рассмеялась и бросилась ему на шею. Это была Мазикас во всей красе, и, говоря откровенно, никто не мог бы сравниться с ней изяществом и величавостью.

Мазикас испытывала настоящее счастье, но такова уж печальная участь счастливцев — исполнение желаний порождает новые желания… Что толку разыгрывать из себя даму, если живёшь в жалкой хижине и нет поблизости соседей, которые при виде тебя сходили бы с ума от зависти? Если нет даже зеркала, чтобы можно было осмотреть себя с ног до головы? Недели но проходила Мазикас в новых нарядах, как заявила мужу:

— До чего же нелепа наша жизнь, я не могу выносить её дольше. Роскошный стол, элегантные платья и… лачуга, открытая всем ветрам. У твоего волшебника должно хватить ума, да и любезен ты ему, мой дорогой муженёк, чтобы он понял — нам нужен замок, где я могла бы целый день напролёт распоряжаться своим богатством. И больше нечего будет желать.

— Что ты! — воскликнул Лоппи. — Мы же рискуем всё потерять. Нельзя натягивать струну бесконечно — наверняка лопнет. Мы обнищаем сильнее, чем прежде. Почему бы не довольствоваться тем, что имеешь? Сколько людей радовалось бы, будь у них такие блага!

— Лоппи, — нетерпеливо оборвала его Мазикас, — когда же ты перестанешь быть тряпкой? Когда же поймёшь — тот, кто не умеет постоять за себя, всегда оказывается в дураках? Что плохого в моей просьбе? Ступай. И не бойся — за последствия отвечу я.

Она пилила и пилила беднягу, пока он вновь не отправился в свой горестный путь. Ноги едва слушались Лоппи… Если волшебник откажется выслушать его, он это как-нибудь переживёт, но что его ждёт по возвращении домой? Лоппи чувствовал, что не сможет смело встретить бурю, которую поднимет жена. Единственное, на что у него хватило храбрости, так это поклясться себе: „Если рак откажет, брошусь головой в пруд“. Жуткое решение, но куда более приятное по сравнению с тем, что ожидало Лоппи дома…

Не бывает человека отважней, чем трус, попавший в западню. Вот и Лоппи насмелился-таки прохрипеть:

Рак, мой друг, прошу — не спите,Умоляю — помогите!

— Зачем пожаловал, братец? — отозвался волшебник.

— Мне ничего не надо. Чего ещё желать? Но вот моя жена, вопреки всем милостям, которыми вы нас осыпали, извела меня, днём и ночью пристаёт с тем, чтобы я вновь обратился к вам с просьбой — против моей воли.