с ног. Придется спать в автобусе, что я ненавижу больше всего на свете. Общественный транспорт — последнее место, где хотелось бы быть такой беззащитной, как во сне.
Сейчас было тихо. Мне удалось найти укромный уголок в глубине автостанции, и я избежала большинства людей. Их взгляды едва задерживались на плачущей девушке в углу.
Грохот мотора, оглушительно разорвавший тишину, сменился мягким урчанием, а затем на станцию въезжает элегантный черный байк. Его водитель останавливается, облокотившись на сиденье толстыми бедрами. Мое сердце падает в желудок. Несмотря на то, что его голову скрывает черный шлем, а тело — кожаная куртка и черные джинсы, я сразу же понимаю, кто это. Размеры тела выдают его. Он был самым большим человеком, которого я когда-либо встречала.
Ужас леденит мои вены. Я медленно встаю, надеясь, что он еще не заметил меня, и я смогу сбежать. Неужели я не успела уйти? Конечно, он не стал бы убивать меня на виду у всех.
Энцо медленно слезает с байка, его крупное тело движется слишком грациозно для человека его размера, и, несмотря на то что его глаза закрыты черным козырьком, я чувствую, как они смотрят в мою сторону. Он увидел меня, заметил еще в тот момент, когда только заехал на станцию, и теперь незаметно двигался ко мне.
К черту. Я через слишком многое прошла, чтобы вот так умереть.
Я срываюсь с места и бегу в противоположном направлении, бросив сумку с одеждой и деньгами, которую спрятала под скамейкой.
Дыхание вырывается из легких и становится тяжелым, когда я выбегаю со стоянки вокзала за угол и мчусь по тротуару так быстро, как только могу. Я понятия не имела, куда идти. Куда бежать. Я не знала этого город так, как Энцо или Хоук.
Я слышала, как он бежит позади меня, как его ноги стучат по тротуару, гораздо ближе, чем следовало бы.
Нет. Нет. Нет.
Я напрягаю свое тело сильнее, стараясь заставить ноги работать быстрее, и резко поворачиваю между двумя зданиями. Большие мусорные баки перекрывают почти весь переулок, и мне приходится протискиваться между ними и стеной, задерживая дыхание, когда в нос ударяет запах гнили и разлагающейся пищи. Из-под них выскакивают крысы, потревоженные моими попытками убежать от человека, который был так близко, что я чувствовала его присутствие позади себя.
Мне удается пробраться через мусорные баки, но я сталкиваюсь лицом к лицу с кирпичной стеной высотой в десять футов, и нет никакого пути наверх.
Черт.
Позади меня раздается визг ржавых колес, когда мусорный бак дергают, а затем отталкивают.
Я поворачиваюсь и вижу Энцо в шести футах от себя. Его грудь вздымается от быстрого дыхания, руки сжаты в кулаки. Мы стоим друг против друга, я прижата спиной к стене, а его тело закрывает мне единственный выход. В фильмах я всегда ругаю женщин, которые так поступают, попадая в ловушку в переулках, но теперь я понимаю, что это не совсем их вина. Когда ты бежишь, спасая свою жизнь, у тебя нет ни минуты, чтобы подумать о том, что этот поворот может либо спасти тебя, либо убить.
В глубине души я понимала, что нужно было бежать дальше, найти более людное место, попытаться поймать такси… Но сейчас рассуждать было поздно, и все, что у меня было, это то, что меня окружало. Стена точно не вариант, я не чертов Спайдермен, а значит, единственный выход — через самого Энцо.
Я бы не победила, но маленькое телосложение давало преимущества. Смогу ли я обмануть его и сбежать?
Медленно он поднимает руки и берется за шлем, стягивая его. В тот же миг, как его голубые глаза становятся видны, они фокусируются на мне.
— Я уходила, — прохрипела я, задыхаясь. — Мне просто нужен был еще час.
Он не достал пистолет, но и голыми руками ему не потребовалось бы много усилий, чтобы убить меня.
Мужчина делает шаг вперед, медленно и угрожающе сокращая расстояние между нами. Я прикидываю шансы обойти его, но они, похоже, не в мою пользу.
— Прости! — умоляю я.
Если быть честной, я была не настолько безумна, чтобы поверить, что смогу победить его. Бегство было единственным выходом. Именно это я и делаю. Он делает последний шаг вперед, и я использую это в своих интересах, одновременно прыгая и уворачиваясь. Вкус свободы так близок, но тут его рука обвивается вокруг моей, и меня тянет назад, моя спина ударяется о его грудь.
Я вырываюсь, бросаясь на него, но он разворачивает нас, прижимая мои руки к голове. Каждый дюйм его тела прижимается к каждой частичке меня, а моя спина — к царапающей кирпичной стене.
— Пожалуйста, прости меня, — я смотрю на него сверху, замечая в его лице мелочи, которые возвращают меня в то время, когда он был еще мальчиком. Цвет его глаз, темно-русые волосы. Его глаза обегают мое лицо, как будто он видит меня впервые, быстро сканируя мои черты, словно запоминая их.
Неужели так я и умру? Неужели он оставит меня здесь?
Казалось бы, какая ирония в том, что именно он станет причиной моей смерти.
— Лира, — прохрипел мужчина.
Мое сердце падает в желудок, пульс учащается до хаотичного, а кровь шумит в ушах.
Я не успеваю ответить. Его губы врезаются в мои, руки прижимают меня к стене, и он просовывает свое бедро между моих ног. Я полностью зажата, вынуждена стоять на цыпочках, чтобы сохранить равновесие и хоть немного уменьшить боль от его грубого захвата. Похоже, он забыл о полутораголовой разнице в росте, из-за чего все мое тело натянуто до предела.
Но мужчина продолжал. Губы двигались навстречу моим, но я не целовала его в ответ. Растерянность сменилась яростью, и я была слишком зла, чтобы наслаждаться ощущением его губ на своих. Я жаждала этого, но этот ублюдок все испортил.
Я начинаю извиваться, пытаясь освободиться от него. Мой гнев разгорается все сильнее, поскольку он не отпускает меня. Тогда я делаю единственное, что могу сделать.
Кусаю его.
Сильно.
Я чувствую металлический привкус крови на языке, но не отпускаю его губы до тех пор, пока он сам не начинает вырываться, отталкивая меня от шока, вызванного тем, что я сделала.
Я неуклюже приземляюсь, пошатываясь, чтобы сохранить равновесие.
— Как ты, блядь, смеешь!? — кричу я, бросаясь кулаками на его каменную грудь, но мои удары не производят на этого великана ни малейшего впечатления. — Как ты смеешь!?
Энцо вытирает кровь с губы, смотрит на багровое пятнышко на кончике пальца, потом
