выбить дверь, но не успел. На него упала балка перекрытия. Как объяснили потом специалисты, он задохнулся, не приходя в сознание. Мать, поняв, что выйти из номера не получится, выпрыгнула в окно. Номер был на третьем этаже – какой-никакой шанс, но ей не повезло. Я в это время плавал в бассейне под присмотром кого-то из персонала. Помню, потом меня успокаивали сначала на ломаном английском, потом на ломаном русском. А я и так был спокоен. Я не мог поверить, что рука в саже, видневшаяся из-под простыни, принадлежит моему отцу, пусть на ней были его часы. Я не понимал, почему все вокруг говорят, что женщина с неузнаваемым лицом из-за залившей его крови, с осколками, торчавшими из щёк и застрявшими в волосах, моя мать. Я ждал, когда вернутся мои родители. Через сутки прилетел Лекс. Когда он меня обнял, я наконец осознал, что родители больше не придут. Мне было восемь, но я понял, что обнимать так, как он это делал в тот момент, можно лишь самое последнее из самого ценного, что у тебя осталось в жизни.
Лера прикрыла глаза и вспомнила ещё один сон двухлетней давности.
– Когда умер твой брат, ты тоже так рассуждал? Какое отношение этот разлагающийся кожаный мешок с мясом и костями имеет к некогда живому человеку?
– Цитируешь, – ответил Ник после паузы.
Лера села ровно и посмотрела на Ника, позволяя ему рассмотреть себя. И Ник рассматривал. И молчал. На его лице Лера не видела ни страха, ни неприятия. Только интерес.
– Так бывает? – спросил он наконец.
– Иногда.
– Из-за чего?
Лера пожала плечами.
– В моём случае, очевидно, что из-за проснувшегося Дара.
– Проснувшегося?
– У меня его никогда не было. Более того, он никогда не должен был появиться.
– Почему?
– Потому что я неправильный дракон.
Лера встала и вышла из гостиной.
Ник не пошёл за ней.
***
Лера поставила чайник на плиту, а тарелку с остатками пиццы, которую вчера приготовил Ник – в микроволновку. Кухня наполнилась звуками, но Лера всё равно услышала, что Ник разговаривал с кем-то по телефону. Она не могла разобрать слов, и даже не хотела этого. Лера забралась на подоконник, прижав к груди одну из десятка подушек, что на нём лежали. Стоило ей прикрыть глаза, как воображение нарисовало картинку: пальцы Ника, набиравшие на виртуальной клавиатуре смартфона до боли знакомый номер.
«Значит, мать смогла-таки подсунуть ему свою визитку, – подумала Лера и тут же остановила себя. – Стоп! Не нужно выдавать пугающее за действительное. Сейчас я бодрствую, а не сплю».
Звякнула микроволновка. Лера открыла глаза и слезла с подоконника.
Она успела переложить куски пиццы на сервировочные тарелки, приготовить приборы и заварить чай, когда появился Ник. По обыкновению он был босой и в джинсах, но сегодня ради разнообразия надел футболку.
– Окей! – сказал он, остановившись возле двери. – Объясни, пожалуйста, своё заявление о том, что ты неправильный дракон.
Лера, раскладывая салфетки, подняла на него взгляд.
– Мне неприятно говорить на эту тему.
– А мне было неприятно говорить о своих родителях и брате, – Ник сложил руки на груди.
– Это другое, – возразила Лера, обхватив себя за плечи.
Ник вскинул руки.
– Ладно! Я полагаю, что ты не хочешь рассказывать об этом, потому что считаешь, что твои слова изменят моё отношение к тебе, так?
Вместо ответа Лера склонила голову.
Ник подошёл к ней. Одну руку он положил на её плеча, а указательным пальцем другой поднял её подбородок.
– Вспомни, ты уже призналась, что лишена Дара. Разве это как-то повлияло на моё отношение к тебе?
Лера промолчала. Ответ был очевиден.
– Для меня, как для человека, любой дракон – это фантастика и космос! Правильный ли он по драконьим меркам или неправильный – для меня это ничего не изменит.
Лера прикусила губу.
– Ну же! – Ник прижался лбом к её лбу и начал упрашивать с улыбкой в голосе: – Расскажи, какой у тебя брак. Позволь почувствовать себя, такого несовершенного человека, чуточку ближе к тебе, недосягаемой!
Лера фыркнула. Она обняла Ника за шею, прижалась щекой к его груди.
– Моя мать зачла меня в человеческом обличье, поэтому я родилась в человеческом обличье. Без Дара и, как утверждали наши хроники и знающие этот вопрос драконы, без возможности обрести его когда-нибудь. Счастье уже то, что я смогла оборачиваться.
– И всё?
В голосе Ника был целый океан удивления.
Лера подняла голову и посмотрела ему в глаза:
– Поверь, по меркам драконов это катастрофа.
– А как же Акира?
– А что с ним?
– Руслана о нём рассказывала. Я так понял, он тоже родился человеком, потом погулял, где не стоило, попал в магическую ловушку и потерял память. До какого-то возраста жил с людьми. Когда драконья кровь взяла своё, ненароком спалил деревню вместе со всеми её жителями, поскольку они не смогли понять и принять его обстоятельства.
Лера скривилась от чёрного юмора Ника.
– Только при Акире не воспроизводи свою версию его жизненного пути. Для него это травма до сих пор.
Ник согласно кивнул.
– Как скажешь! Но по факту его ситуация ничем не отличается от твоей.
Лера нехотя кивнула.
– Конечно, у драконов есть принцип, гласящий, что каждый представитель нашего вида важен. Однако…
– Некоторые важнее других, – Ник закончил за Леру её мысль.
– Что-то вроде. Акира золотой дракон. Они очень редкие. И талантливые.
– Кстати, как так вышло, что он обладает Даром, а ты нет?.. Ну, до последнего времени не обладала.
Лера пожала плечами:
– Не представляю, как так вышло. Но в итоге, Акира с Даром и золотой, а я без Дара и чёрная… То есть белая… Но не потому что белая, а потому что альбинос.
Лера подняла прядь поменявших цвет волос.
– Интересно… – Ник потрогал её волосы, потом потянул прядку из пальцев Леры и прижал к своим губам на несколько секунд. – По-моему, тебе нужно поговорить об этом с кем-то из своих. Из тех, кому ты доверяешь и кто знает больше.
Первой на ум пришла мать, но Лера тут же одёрнула себя. Вторым был Олег, но вряд ли он понимал в этой теме больше Леры. Третьим – Кайден. Правда, внутри всё холодело от мысли обратиться к нему пусть даже не лично, а
