— Что-то, чего я не видела. Что-то плохое.
— Где? — сказала Дженни. — Ты видела, где это? Или куда они ушли? На кого похож мужчина?
Изулт только покачала головой. — Я вообще не видела его лица. Не могла. У него вроде как нет лица. Или это была маска, и глаза, как у змеи или собаки. Только мальчик и этот дракон. И я испугалась. Но сейчас по мне так даже быть скормленной дракону — все лучше, чем оставаться с Балгодорусом, если он собирается так со мной обращаться. А вы не можете… Вы не можете не отдавать меня Роклис, а просто забрать отсюда? Вы не можете взять меня к себе домой, может, и учить быть ведьмой и заботиться о себе? От меня не будет никаких неприятностей. Я обещаю, я не буду воровать у вас или еще у кого. — И она поклялась, как ребенок.
Дженни слышала, как под темным навесом Лесов Вира искали люди, перекликаясь друг с другом и ругаясь, когда шагали в лужу или на коряги. Она подумала, что слышит голос Балгодоруса, вопль ненависти ко всему на свете, и прежде всего к женщинам. Она начинают очередную атаку, подумала она. Уже пора было возвращаться.
— Когда ты встретишь Роклис, — сказала Дженни, — я дам тебе возможность решать, Изулт. Но между тем, если есть волшебник, который похищает детей, — ее голос, казалось, застрял в горле, — который имеет дело с драконами, думаю, Роклис следует об этом знать.
Глава 11
Чуждо драконам.
Это равнодушие, размышлял Джон, видимо, и спасало его.
Звздные птицы были любопытны, но не пугливы. Принимая в расчет, видимо, что ни один смертный не мог причинить им вреда.
Бог знает, что такое правда. Он лежал на ладони смерти, как пушинка в тихий день. Как дельфины в море, как коровы на выпасе, за ним наблюдали драконы.
Два из них присоединились к нему между островом Нимра и соседним, зависая, как и Нимр, невесомые, как воздушные змеи над головой, они передвигались над сонным морем медленными, ленивыми взмахами крыльев. Они были слишком далеко, чтобы узнать их по старым спискам. В любом случае, в этих списках были явно не все драконы, и уцелела лишь малая толика напевов. Они были многоцветны, переливались, как драгоценные камни: дракон на севере
— в зелено-желтую полоску, на юге — великолепное смешение алого, золота и синевы. Позже с востока к ним присоединился третий, цвета бронзы с голубыми пятнами, как на павлиньем хвосте.
На втором острове он бросил якорь, зацепившись за скалы над маленьким полумесяцем пляжа, и с усилием направил Молочай вниз. Этот остров был размером примерно с треть Нимрова, с ручейком свежей воды, вокруг которого теснились изогнутые сосны, вереск и северные бледно-розовые и золотые маки с волосистыми стеблями. Тут бродили дикие овцы — Джон заметил их с воздуха — и бесчисленное множество птиц, чайки, крачки, пеликаны и жирные серые птицы-глупыши, не умеющие летать, ростом ему по колено, что доверчиво приковыляли к нему, когда он перевалился через планшир, и попытались съесть пряжки на его башмаках.
Убить их было бы до неприличия просто; так просто, что он никак не мог заставить себя это сделать. Никогда не видя человека, горные овцы оказались бы не слишком трудными мишенями, но у него не было времени, чтобы подвесить и закоптить так много мяса, а жарить его было противно. Он взял лук и настрелял чаек и крачек; бронзовый с пятнами дракон подлетел ближе, завис и некоторое время кружил вокруг Молочая. Он совершенно не обращал на Джона внимания, но время от времени вытягивал длинную шею и пихал клювом воздушные баллоны — как собака, обнюхивающая плавающий пузырь. Джон спросил себя, что стало бы с ним, реши один из драконов разрушить судно.
Наверно, жил бы я рыбой и овцами, пока не стал бы стариком с длинной бородой, подумал он, пораженный этой картиной, хотя подозревал, что по всем правилам ему полагалось бы оцепенеть от ужаса. Интересно, хватит ли у драконов воображения провести эксперимент, просто чтобы посмотреть, что случится. А пока драконы делали то, что делали и изменить что-то было не в его власти, он растянулся на берегу и уснул, благодарный, что не нужно ставить парус или прокладывать курс, и не видел снов, не считая обрывков о каких-то нарциссах и Дженни, заплетавшей волосы.
Когда он проснулся, дракон был тут, сидел на скалах.
Он убил овцу и поедал ее, разодрав, чтобы вырвать мясо и внутренности, и оставляя шкуру, как фруктовую кожуру. Джон видел такие останки прежде, на севере. Дракон был желтым, черным и белым, с мельчайшим сложным узором зеленью и пурпуром вдоль спины и по лицу, подобно маске. ??? — вопрос как о машине, так и о нем самом.
— Ну, на лодке через море — это слишком долго, — разъяснил Джон, садясь и отпив воды из бутылки. Дракон согнул голову и расслабленно припал к земле, наблюдая за ним не шевелясь, и только ветер трепетал в мягком пухе у основания рогов. Поблизости угнездились чайки. По песку пробежался молодой голубок, а жирные серые птицы вразвалочку подошли ближе и клевали скелет овцы, словно и вовсе не знали о драконе.
Спустя какое-то время, настороженно поглядывая на посетителя, Джон установил на тлеющие угли костра сковородку с ручкой, взял миску и начал смешивать ячмень, воду и щепотку соли, чтобы сделать на ужин ячменные лепешки. На бледном небе взошла узкая белая полоска новой луны, и на неглубоком изгибе пляжа начался отлив. Весь мир пах солью.
— Я ищу Черного Моркелеба, говорят, он величайший из драконов; я хотел бы кое-что у него узнать. Согласитесь, это самый быстрый способ.
Дракон снова облизнул усы и расчесал их когтями. Джон ощутил странно расцвеченную чужую путаницу слов в сознании: Спешка всегда спешка до скорой смерти. Однодневка обезьяна над головоломкой, ищет ищет всегда без толку всегда. Узнать зачем узнать только чтобы так скоро пропасть во тьме?
— Таков наш путь. — Джон смял лепешки в форму, кинул их на сковородку. И постарайся не забыть о них и не дай им сгореть, мерзавец. — Мы строим города и рассказываем друг другу истории, точно так же, как овцы взбираются на скалы, а птицы летают.
Глупое чириканье. Моркелеб. Моркелеб.
И эта мысль вошла в его сознание, не имя Моркелеба, а музыка, что стелилась за ним, и с этой музыкой — темный силуэт дракона на фоне бесконечных звезд. Черный, как сама ночь, затуманенный светом.
Ушел. Ушел. Чуждо драконам.
— Моркелеб ушел? — его сердце упало. Он готовился к смертоносной атаке черного дракона, а не к его отсутствию.
Уже чуждо драконам.
— Знаешь, почему? И куда он ушел?
Равнодушие, как и у Нимра. Но окрашенное чем-то еще. До Джона дошло, что желтый дракон боится Моркелеба.
Не приближайся, не приближайся. Всегда опасно глубоко глубоко, падение к звездам. Черный колодец в черном лабиринте, захороненном в глубине горы, мысли поднимаются к его разуму, поднимается холодная тьма, потом возвращается к колодцу. Тени птиц, тени драконов, пустынный остров на западе, западе, западе. Чуждо драконам. Из чего это сделано?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
