Нет необходимости опровергать, так как эти господа сами себя разоблачают в печати именно как профессиональных фальсификаторов, живущих за счет торговли подделками. Достаточно просмотреть «объяснения» этих господ, данные в печати, где они пытаются «оправдать» свои мошеннические проделки, чтобы понять, что мы имеем здесь дело не с представителями печати, а с разбойниками пера...
ГОСПОДИН КЭМПБЕЛЛ ПРИВИРАЕТ
Из заявления И.В. Сталина 23 ноября 1932 г.
В Америке появилась недавно на английском языке книга побывавшего в СССР известного сельскохозяйственного деятеля г. Кэмпбелла под названием «Россия — рынок или угроза?». В этой книге г. Кэмпбелл излагает, между прочим, «интервью» со Сталиным, имевшее место в Москве в январе 1929 года. «Интервью» это замечательно тем, что в нем что ни фраза — то небылица или сенсационная передержка, имеющие целью создать рекламу для книги и ее автора.
Для разоблачения этих небылиц считаю не лишним сказать несколько слов.
Г-н Кэмпбелл явным образом фантазирует, когда он говорит, что беседа со Сталиным, начатая в час дня, «продолжалась долго после наступления ночи, до зари». На самом деле беседа продолжалась не более двух часов. Фантазия у г. Кэмпбелла поистине американская.
Г-н Кэмпбелл привирает, когда он утверждает, что Сталин «взял мою руку обеими руками и сказал: мы можем стать друзьями». На самом деле ничего подобного не имело и не могло иметь места. Г-н Кэмпбелл не может не знать, что Сталин не нуждается в «друзьях» вроде Кэмпбелла.
Г-н Кэмпбелл опять-таки привирает, когда он говорит, что, переслав ему запись беседы, я сделал будто бы приписку: «Сохраните эту памятку, она станет когда-нибудь важным историческим документом». На самом деле запись переслал г. Кэмпбеллу переводчик Яроцкий без какой бы то ни было приписки. Г-на Кэмпбелла явным образом подводит желание поспекулировать на Сталине.
Г-н Кэмпбелл еще и еще раз привирает, когда он приписывает Сталину слова о том, что «при Троцком действительно пытались распространить коммунизм во всем мире, что это было первой причиной разрыва между Троцким и им (т. е. Сталиным), что Троцкий верил в мировой коммунизм, тогда как он, Сталин, хотел ограничить свою деятельность собственной страной». В эту бессмысленную небылицу, переворачивающую факты вверх дном, могут поверить разве только перебежчики в лагерь Каутских и Вельсов. На самом деле беседа с Кэмпбеллом не имела никакого отношения к вопросу о Троцком и имя Троцкого не упоминалось вовсе во время беседы.
И так дальше в том же роде...
Г-н Кэмпбелл упоминает в своей книге о записи беседы со Сталиным, но он не счел нужным опубликовать ее в своей книге. Почему? Не потому ли, что опубликование записи расстроило бы план г. Кэмпбелла насчет сенсационных небылиц вокруг «интервью» со Сталиным, призванных создать в глазах американских мещан рекламу для книги Кэмпбелла?..
Из записи беседы И.В. Сталина с Г. Стассеном 9 апреля 1947 г.
...Стассен говорит, что в прошлом между СССР и США возникали недоразумения из-за того, что у советской стороны не было желания обмениваться идеями, что выразилось во введении цензуры на сообщения иностранных корреспондентов из Москвы. Например, отказ газете «Нью-Йорк геральд трибюн» в разрешении иметь своего корреспондента в Москве был одной из причин отсутствия взаимопонимания между народами СССР и США.
И.В. Сталин отвечает, что случай отказа в визе корреспонденту «Нью-Йорк геральд трибюн», действительно, имел место. Но это недоразумение — случайное явление, оно не связано с политикой Советского правительства. Он, И.В. Сталин, знает, что «Нью-Йорк геральд трибюн» — солидная газета. Имеет также значение тот факт, что часть американских корреспондентов плохо настроена в отношении СССР.
Стассен отвечает, что такие корреспонденты действительно имеются. Корреспонденту «Нью-Йорк геральд трибюн» было дано разрешение на пребывание в Москве, но только на время сессии Совета министров. Теперь газета ставит вопрос о посылке своего постоянного корреспондента в Москву. «Нью-Йорк геральд трибюн» является ведущим органом республиканцев, который приобретает еще большее значение теперь, после того, как республиканцы получили большинство в конгрессе.
И.В. Сталин говорит: «Это все равно, так как мы не видим большой разницы между республиканцами и демократами». Что касается вопроса о корреспондентах, то он, И.В. Сталин, вспомнил один случай. В Тегеране три державы провели конференцию, на которой они проделали хорошую работу в дружественной атмосфере. Один американский корреспондент, фамилию которого он, И.В. Сталин, сейчас не помнит, послал сообщение о том, что на Тегеранской конференции присутствовал маршал Тимошенко, хотя его в действительности там не было, и что он, И.В. Сталин, ударил маршала Тимошенко на обеде. Но это грубый и клеветнический вымысел. Что же? Нужно хвалить такого корреспондента? На обеде, на котором участники Тегеранской конференции праздновали 69-летие Черчилля, были Черчилль, Брук, Леги и другие, до 30 человек, которые могут быть свидетелями, что ничего подобного не было. Тем не менее, этот корреспондент послал в газету свое вымышленное сообщение и оно было опубликовано в прессе США. Можно ли доверять такому корреспонденту? Мы, говорит И.В. Сталин, не считаем, что в этом виноваты США или их политика. Но такие инциденты бывают. Это создает плохое настроение у советских людей.
Стассен говорит, что, конечно, имеются примеры безответственного поведения корреспондентов, посылающих неправильные сообщения. Но другие корреспонденты поправляют ошибки первых, и с течением времени люди знают, на каких корреспондентов можно положиться и на каких нельзя... Стассен говорит, что всякий раз, когда корреспондент делает явно преднамеренно совершенно неправильные заявления, его газета отзовет его и, таким образом, наши газеты создадут для себя кадры способных и честных корреспондентов.
И.В. Сталин говорит, что сначала эти корреспонденты пишут сенсационные сообщения, газеты публикуют их и зарабатывают деньги, а потом увольняют этих корреспондентов. И.В. Сталин говорит, что в СССР поэтому трудно будет обойтись без цензуры на сообщения иностранных корреспондентов из Москвы. Молотов несколько раз пробовал это сделать, но ничего не получилось. Всякий раз, когда Советское правительство отменяло цензуру, ему приходилось в этом раскаиваться и снова ее вводить.
Осенью позапрошлого года цензура в СССР была отменена. Он, И.В. Сталин, был в отпуске, и корреспонденты начали писать о том, что Молотов заставил Сталина уйти в отпуск, а потом они стали писать, что он, И.В. Сталин, вернется и выгонит Молотова. Таким образом эти корреспонденты изображали Советское правительство в виде своего рода зверинца. Конечно, советские люди были возмущены и снова должны были ввести цензуру.
Стассен говорит, что, как он теперь понимает, И.В. Сталин считает возможным сотрудничество, если налицо будут воля и желание сотрудничать.
И.В. Сталин отвечает, что это совершенно верно.
ПРИЛОЖЕНИЯ
Р. Косолапов. Беседы Сталина с идеологами
В мае 1998 года, разбирая бумаги историка В. Д. Мочалова (1902-1970), я обнаружил его собственноручные записи двух совещаний у И. В. Сталина.
Рукописи, пролежавшие без движения в личном архиве ученого более полувека, хорошо сохранились. Часть из них — это беглые заметки автора, сделанные в ходе бесед 28 декабря 1945-го и 23 декабря 1946 года, другая часть — фактически готовые очерки. Судя по многим признакам, Василий Дмитриевич писал их для себя и не думал о публикации. С профессиональной добросовестностью он фиксировал то, что видел и слышал, как потому, что это было необходимо ему для дальнейшей работы, так и потому, что являлось моментом Большой Истории, вторгшейся в его собственную жизнь.
Мне уже приходилось отмечать, что тот феномен, который поныне именуется «культом личности Сталина», не был его личным (или, вернее, прежде всего был не его личным) творением. «Культ» активно лепили — и очень часто вопреки Сталину— многочисленные «ваятели» от аппарата.
Текст бесед, о которых пойдет речь в предлагаемых очерках, в этом смысле особенно показателен. Он вводит нашего современника в плотные слои идеологической атмосферы послевоенного времени. Речь идет о наиболее, пожалуй, чувствительном нерве «культа» — выпуске Собрания сочинений и краткой биографии самого Сталина. Читатель попадает в святая святых пропагандистской мастерской, в ее горнило и выносит оттуда далеко не однозначное мнение. Сталин, оказывается, воюет с вульгарными аллилуйщиками, воюет непритворно, разбирая многие их фокусы задним числом и явно досадуя, что они вообще имели место.
