— Давно вы спите с офицером Арнольдом Миксом? — так же резко спросила Лиз.
— Мы не спим! То есть… Я не хотела. Я ничего не сделала. — И Энни разрыдалась, уткнув лицо в бумажный платок. — Он сказал, это всего лишь несчастный случай, что вы просто хотите раздуть это дело, чтобы доставить ему еще больше неприятностей. Он рассказал мне, как вы его домогались, а потом…
— Офицер Микс сказал, что лейтенант Макнамара проявляла к нему сексуальный интерес?
— Ну да, а он отказал, и она с тех пор пытается испортить его репутацию, — опустив платок, Энни умоляюще взглянула на Лиз. — Он обвинил ее в сексуальных домогательствах, но никто ему не поверил. А от жены ему вообще нет никакой поддержки. А она спит с капитаном Мак-Ви, и он уже не надеялся добиться правды.
— И вы все это проглотили? — Лиз в недоумении покачала головой. — Что ж, возможно, вы и в самом деле думали, что оказываете Арни любезность. А может, просто не хотели верить, что он вам лжет — снова и снова. Но теперь-то вы знаете, что он вам солгал. Ведь так, Энни? Как вы можете верить его словам, глядя на лейтенанта Макнамару?
— Я не знаю… не знаю.
— Хочешь взглянуть на фотографии? — Лиз вытащила из сумки целую пачку. — Вот кровь на лестничной клетке. А вот, смотри, ее одежда, которая так случайно порвалась на клочки. А как насчет мешка из прачечной, который он натянул ей на голову? Вот еще неплохой снимок — кровь на наручниках, которыми он сковал ее. И все это несчастный случай.
— Боже, — Энни вновь уткнулась в платок. — Боже мой.
— Кем нужно быть, чтобы сделать такое? А ведь следующей можешь стать ты — и не исключено, что тебе придется еще хуже. Ведь именно ты знаешь о том, что он замешан в этом деле.
— Я же не знала, — рыдала Энни, вытаскивая из пачки платок за платком. — Я ни в чем не виновата. Он просто хотел поговорить с ней, сказать, что он вовсе не собирался ей угрожать. И все. Я просто набрала его номер — два коротких звонка. Это и был сигнал. Вот и все, что я сделала. Я же не знала.
— Но теперь ты знаешь. Тебе придется одеться и проехать со мной.
— Вы меня арестуете? Боже, вы меня арестуете?
— Пока нет. Если ты поедешь со мной и дашь правдивые показания — расскажешь правду, Энни, — я замолвлю за тебя словечко перед прокурором. Ты говоришь, Микс солгал тебе. И я думаю, так оно и было.
— И я, — добавила Фиби, стараясь говорить успокаивающим тоном. — Я верю, что сейчас ты говоришь правду.
— Мне жаль, что так вышло, лейтенант. Действительно жаль.
— Я понимаю.
Лиз взглянула на Фиби:
— Что ж, я отвезу вас домой, а затем займусь этим делом.
10
— Я хочу быть там. Мне нужно быть там.
Откинувшись на спинку стула, Дейв внимательно смотрел на Фиби.
— Во-первых, это не в моей компетенции. Во-вторых, этим делом занимается Лиз Альберта. А ты — жертва. Если ты вдруг об этом забыла, могу принести тебе зеркало.
Фиби и так знала, как она выглядит. За прошедшую пару дней синяки из черных стали зеленовато-желтыми и багровыми. На челюсть и глаз страшно было посмотреть. Но самое худшее оказалось спрятано под одеждой.
— Вот поэтому-то я и должна там быть. Я хочу сидеть там и смотреть Арни Миксу в лицо, чтобы он знал — я его не боюсь.
— А ты и в самом деле не боишься?
— Ну почему, боюсь — во всяком случае, настолько, чтобы доказать ему и себе, что я не намерена жить под контролем у собственного страха. Мы-то с вами хорошо знаем, что представляет собой патология. Что происходит потом с теми, кого удерживали в заложниках или же избили, лишив возможности сопротивляться.
— Фиби, эта встреча не имеет ничего общего с опознанием преступника. Или с возможностью свидетельствовать против своего обидчика в суде.
— Тем более я должна там быть. Моя мать видела Рубена во время суда. Она давала свидетельские показания, когда он был лишь в нескольких футах от нее. Я-то знаю, что она боялась почти так же, как в тот ужасный вечер, когда все мы оказались заперты в собственном доме. Тем не менее она осмелилась выступить на суде. Но это не помогло ей выбраться из ловушки.
Теперь на лице Дейва читались нежность и сочувствие.
— У тебя другой характер.
— Это так, но… — Фиби на мгновение прижала руку к груди. — Я чувствую ее страх и не хочу, чтобы он поселился во мне. Как я смогу справляться с собственными обязанностями, если всегда буду ощущать в себе этот страх? Так вот, эта жертва должна присутствовать на допросе.
— Если только как наблюдатель, — заметил Дейв, хотя оба они понимали, что он начал сдавать позиции.
— Большего и не надо, — кивнула она. — Лицом к лицу, и на этот раз он уже не сможет контролировать ситуацию. Не исключено, что я помогу Лиз вырвать у него признание. Я ведь была там. Жертва, свидетель, офицер полиции. Я — тройная угроза для него.
— Тем не менее это и в самом деле не в моей компетенции. Решение зависит от детектива Альберты, ее капитана и окружного прокурора, — заметил Дейв и тут же, не дав ей вставить ни слова, продолжил: — От окружного прокурора, который любит ходить на рыбалку с отцом Арни.
— Мне Парнелл всегда казался хорошим прокурором — с кем бы он там ни ходил на рыбалку. Неужели вы думаете, он и в самом деле откажется от расследования случая, где речь идет о нападении на офицера полиции? И все потому, что он находится в приятельских отношениях с отцом подозреваемого?
— Что ж, тут я с тобой согласен. Парнелл — хороший прокурор. Микс придет на допрос со своим адвокатом. Энни Утц тоже будет представлять адвокат.
— Тем больше у меня оснований оказать Лиз — детективу Альберте — хоть какую-то поддержку, тем более что самой ей глубоко плевать на то, с кем папочка Арни топит червяков. И вот что я вам еще скажу. Вряд ли Арни придет в восторг от того, что его допрашивают сразу две женщины.
Обдумывая это, Фиби мерила шагами кабинет. Она почти наяву представляла сейчас, как все это будет.
— Арни явно не окажется в восторге. И он вполне может сделать ошибку — пойти на поводу у собственного эго и проболтаться. Особенно если там буду я. Это не в вашей компетенции, капитан, но вы могли бы это уладить. Договоритесь о том, чтобы и мне выделили место на этой встрече.
— Ладно, я позвоню, но заранее ничего не обещаю.
— Какой специалист по переговорам будет давать пустые обещания? — она с улыбкой коснулась его плеча. — Вполне достаточно звонка. Спасибо вам.
— Не уверен, что поступаю правильно, ну да ладно. А как твои справляются с этой ситуацией?
— Сначала они были в шоке. Мама… ну, вы и сами знаете.
— Я бы мог заглянуть к вам, но не знаю, пойдет ли это на пользу или, наоборот, еще больше накалит обстановку.
— Мама после вашего посещения всегда чувствует себя лучше. Как, впрочем, и все мы. Почему бы вам не поужинать с нами в субботу?
Он снова откинулся на спинку стула.
— Там будут и мои любимые сладости?
— Мы это организуем. Спасибо тебе.
— Фиби, — выпрямившись, он смущенно откашлялся. — Я хотел сказать… мне жаль, что пошли эти сплетни про наши с тобой неподобающие отношения…
— В смысле что я занимаюсь с тобой оральным сексом у тебя в кабинете?
— Господи Иисусе. — Кончики ушей у него порозовели, как это бывало всякий раз, когда он приходил в полное замешательство. — Я же гожусь тебе в отцы.
— Во-первых, на момент моего рождения тебе было каких-нибудь пятнадцать лет. Во-вторых, когда это возраст препятствовал неподобающим отношениям? Какая нам разница, что болтают о нас те, чьи умишки во всем выискивают какую-нибудь грязь?
Дейв взял со стола шариковую ручку, щелкнул ею несколько раз.
— Это я предоставил тебе место в департаменте, а вместе с ним — необходимость терпеть подобные сплетни.
— Ты дал мне возможность делать то, что мне больше всего по душе. И я ухватилась за эту возможность обеими руками. Скажи, я подхожу для этого места?
— Ты же знаешь, что да.
