— Подвинься! Я тоже хочу пострелять в этих ублюдков, — он поднял винтовку, положил ствол на перила, упер приклад в плечо и начал стрелять по окнам конторы короткими очередями.
— Этого я и боялся, — Брюс старался перекричать грохот выстрелов. — Теперь мы имеем прямо в центре города очаг сопротивления. Их там человек пятнадцать-двадцать. Мы можем неделю их оттуда вышибать, — он бросил тоскливый взгляд на стоящие у станции грузовики. — У них простреливается все место, где стоят грузовики, а как только они догадаются, что нам нужно, то просто взорвут бензовоз и уничтожат всю колонну. Желто-красный корпус поблескивал в занимающемся рассвете. Он выглядел таким огромным и беззащитным. Достаточно всего одной пули из многих тысяч уже выпущенных, и он прекратит свое существование.
«Мы вынуждены пойти на штурм», — решил Брюс. Остатки группы Хендри из укрытия вели оживленную стрельбу по конторе. Группа Брюса перебралась в отель и заняла позиции у окон.
— Раффи, — Брюс положил руку ему на плечо. — Берем с собой четырех жандармов и попытаемся обойти контору сзади. От того дома мы должны будем пересечь всего ярдов двадцать открытой местности. Как только мы добежим до стены, они не смогут ничего с нами сделать. Мы сумеем забросать их гранатами.
— Это двадцать ярдов отсюда больше похожи на двадцать миль, — проворчал Раффи, но взял с пола подсумок с гранатами и подполз к ограде террасы.
— Отбери людей, — приказал Брюс. О'кей, босс. Мы будем ждать вас на кухне. Хендри, послушай меня.
— Да. В чем дело?
— Когда я доберусь до того угла, то помашу тебе. Мы будем готовы к атаке. Я хочу, чтобы ты нас прикрыл, чтобы они не смогли высунуться.
— О'кей, — согласился Хендри и выпустил еще одну очередь.
— Постарайся в нас не попасть. Вэлли обернулся, посмотрел на Брюса и криво усмехнулся.
— Случаются ошибки. Я ничего не могу обещать. Ты будешь прекрасно выглядеть в моем прицеле.
— Не шути.
— А кто шутит? — снова усмехнулся Вэлли, Брюс оставил его и пошел на кухню, где нашел Раффи с четырьмя жандармами.
— Пошли, — он провел их по кухонному двору, мимо зловонных уборных со стальными дверями, через дорогу к дому, соседнему с конторой. Здесь они остановились и сбились вместе, как будто, чтобы обменяться между собой храбростью. Брюс на глаз измерил расстояние.
— Не очень далеко.
— Все зависит от того, с какой стороны смотреть, — пробурчал Раффи.
— На эту сторону выходят всего два окна. Достаточно и двух. Вам-то сколько хотелось? Эх, Раффи, умереть можно всего один раз. Одного раза вполне достаточно. Давайте прекратим разговоры. Слишком много болтовни вредно сказывается на здоровье. Брюс обошел угол и вышел из тени здания. Он помахал рукой, и ему показалось, что он увидел ответный знак с дальней стороны террасы.
— Все вместе. — Он глубоко вздохнул, задержал дыхание и выбежал на открытое место. Он чувствовал себя очень неуклюжим и безобидным, а не храбрым и непобедимым, как раньше, а его ноги двигались настолько медленно, что ему казалось, что он не двинется с места. Черные окна как черные пасти.
«Сейчас, — подумал он. — Сейчас ты умрешь».
«Куда, — думал он. — Только не в живот, Господи, прошу тебя, только не в живот». Его негнущиеся ноги пробежали уже половину пути.
«Всего десять шагов, — думал он. — Еще одна река, еще одна река на пути в обетованную землю. Но только не в живот, прошу тебя, господи, только не в живот». Его плоть сжалась в предвкушении, живот втянулся. Неожиданно темные окна ярко осветились, яркие прямоугольники на фоне стен, и из них на улицу вылетели стекла, как слюна изо рта старика. Затем они вновь стали темными, из них потянулся на улицу дым, а о взрыве напоминал только звон в ушах.
— Граната, — пробормотал Брюс в изумлении. — Кто-то взорвал там гранату. Он подбежал и сходу выбил заднюю дверь, кашляя от взрывных газов, влетел в комнату, отвечая огнем на малейшее движение умирающих людей. У дальней стены он разглядел что-то длинное и белое. Тело, голое тело белого человека. Он быстро подошел к нему и глянул вниз.
— Андре, это Андре взорвал гранату, — он встал рядом с ним на колени.
18
Андре был еще жив, но внутреннее кровотечение быстро уносило последние жизненные капли. Его ум был светел. Лежа, скорчившись на бетонном полу, он слышал звуки разрывов гранат Брюса, затем стрельбу на улице, звуки шагов бегущих людей. Крики в ночи, потом звуки стрельбы переместились очень близко, прямо в комнату, где он лежал.
Он открыл глаза. У каждого окна пригнувшись стояли черные бандиты и стреляли. Комната была наполнена пороховым дымом и грохотом выстрелов.
Андре было холодно. Его всего насквозь пронизывал холод. Во всем теле тепло чувствовалось только в животе. Тепло и пульсирующая тяжесть.
Каждая мысль требовала усилия, а стрельба сбивала с толку.
Он равнодушно наблюдал за людьми у окон, постепенно его тело теряло вес. Ему казалось, что он оторвался от пола и наблюдает за происходящим в комнате с крыши. Его веки закрылись, он с трудом поднял их снова и попытался вернуться в оставшееся внизу тело.
Внезапно штукатурка над головой Андре разлетелась в разные стороны, воздух наполнился мельчайшей пылью. Один из стоящих у окон людей упал, его оружие громко звякнуло об пол. Он перевернулся. Андре с трудом анализировал увиденное. Кто-то стрелял по зданию с улицы. Человек, лежащий рядом с ним, был мертв. Кровь из его раны на голове по полу медленно подбиралась к Андре. Андре закрыл глаза, ему было очень холодно, и он очень устал.
Звуки стрельбы на время стихли, это был один из необъяснимых перерывов в пылу боя. И в тишине Андре услышал далекий голос. Слов он не разобрал, но голос узнал, и его глаза широко раскрылись. Он почувствовал в себе новые силы, так как это был голос Вэлли.
Почувствовав сумасшедшую радость, он пошевелился и судорожно сжал пальцы.
«Вэлли за мной вернулся, вернулся, чтобы спасти меня». Он с трудом шевельнул головой, в животе забулькала кровь.
«Я должен ему помочь. Я не хочу, чтобы он подвергался опасности. Эти люди хотят его убить. Я должен их остановить. Я не должен им позволить убить Вэлли».
И вдруг он увидел на поясе лежащего рядом с ним бандита гранаты. Он зафиксировал свой взгляд на блестящих металлических шариках и стал молиться.
— Пресвятая дева Мария… Он пошевелился и попытался выпрямить свое тело.
— Благословенно имя твое… Его рука попала в лужу крови, звуки выстрелов заполнили голову так, что он не слышал собственных слов. Его рука медленно, как муха блюдце с патокой, пересекла кровавую лужу.
