Отойдя подальше от «Хийя», я пристроился в кильватер к эсминцу «Юкикадзе», идущего полным ходом с правого борта крейсера «Нагара». Справа я увидел множество американских кораблей, идущих призрачными тенями вдоль берега Гуадалканала.
Положив руль право на борт и дав полный ход, я решил атаковать корабли противника, прежде чем они смогут выйти в позицию для удара по нашему громоздкому ордеру. Однако в следующий момент призрачные силуэты кораблей противника исчезли на фоне берега острова. Я вглядывался в темноту, пытаясь что-нибудь там различить.
Внезапно с правого фланга линкора «Хийя» появились три наших эсминца, закрыв мне видимость берега Гуадалканала. Мой боевой порыв был сорван. Я оглянулся на «Хийя» и в отчаянии громко выругался.
Массивная надстройка линкора была охвачена пламенем. Три наших эсминца, которые так некстати появились между мной и противником, начали поворот влево, видимо, желая прикрыть линкор с тыла. Это были «Акацуки», «Инадзума» и «Икацучи» — более новые и быстроходные эскадренные миноносцы, чем мой. Я уже было решил пристроиться замыкающим в их колонну, но в этот момент непроглядная темнота ночи была освещена двумя яркими ракетами, выпущенными, как я узнал позднее, с крейсера «Нагара». И мне стали ясно видны 5 или 6 американских кораблей, идущих кильватерной колонной. Ближайший из них находился у меня справа по носу по пеленгу 30 градусов на расстоянии примерно 5000 метров. Причем почти на параллельном курсе! Мое сердце подпрыгнуло. Представлялся уникальный шанс проверить на практике мою теорию торпедных стрельб.
Мой минно-торпедный офицер лейтенант Миеси уже стонал от нетерпения. Я приказал приготовиться к стрельбе торпедами и дал указание штурману, повернув вправо, немного сблизиться с противником и выходить на гиперболический курс.
Мы сближались с противником на суммарной скорости 60 узлов. Торпедным аппаратам была дана команда «Товсь!» и Миеси смотрел на меня жадными глазами, ожидая команды «Пли!»
Противник почему-то не открывал огня. Но даже если бы он это сделал, на гиперболическом курсе им меня не достать.
— Пли! — скомандовал я.
Восемь толстых «рыбин» выскочили в воду из аппаратов и пошли к цели. Было 23 часа 54 минуты. Я ждал, затаив дыхание и читая молитвословие. Брызги обрушивались на мостик от буруна, поднятого полным боевым ходом эсминца, но никто на мостике их не замечал.
Я отвернул немного влево, чуть сбросив скорость, когда еще пара ракет осветила сцену ночного боя. Я видел колонну из четырех американских эсминцев, идущих с интервалами не более 200 метров друг от друга. На них, обрезая им курс и ведя яростный огонь из всех орудий, несся «Юдачи». Казалось, что он собирается таранить головной эсминец противника «Аарон Вард», который резко отвернул в сторону, чтобы избежать столкновения.
Следующий за ним вторым в колонне эсминец «Бартон» вынужден был на короткое место застопорить машины, чтобы не столкнуться с «Аароном Вардом». В этот момент — через две минуты после выпуска мною торпед — два столба пламени поднялись над «Бартоном». Этот прекрасный фейерверк так быстро погас, что я даже не поверил своим глазам, увидев, что «Бартон» переломился пополам и мгновенно затонул.
Зрелище было в самом деле впечатляющим и экипаж устроил мне шумную овацию, хотя я, признаться, ничего не услышал. Я испытывал скорее чувство удовлетворения ученого, убедившегося на практике в достоверности своей теории, чем ликование военного, быстро и эффективно уничтожившего противника. Все получилось как-то слишком легко.
Ракеты сгорели и погасли. Нас снова окружила тьма.
Через несколько минут я обнаружил тусклые, мигающие огоньки слева, очертившие расплывчатый силуэт большого корабля. Я приказал приготовиться к новой торпедной атаке:
— Цель слева по борту по пеленгу 70 градусов! Я проинструктировал Миеси использовать на этот раз четыре, а не восемь торпед и дал команду:
— Аппараты! Товсь! Пли!
Было 23 часа 59 минут, когда четыре смертоносных рыбины снова вылетели из аппаратов «Амацукадзе» и ринулись к цели. Через три минуты и 40 секунд над нашей целью поднялась огромная алая стена пламени. Жертвой оказался американский легкий крейсер «Джуно», который в этот момент вел артогонь по «Юдачи». Мои моряки снова взвыли от восторга.
Лейтенант Шимицу хотел добить противника артогнем, но я не разрешил. Орудийные залпы только бы выдали наше местонахождение.
Придя в себя, я огляделся. В темноте стоял оглушительный грохот орудий, сверкали вспышки выстрелов.
Американский эсминец «Кашинг», выйдя в атаку на линкор «Хийя», попал под огонь нашего эсминца «Теруцуки». Японский эсминец находился в темноте с левого борта линкора, а «Кашинг» попал в перекрестие наших прожекторов. В итоге «Теруцуки» просто расстрелял его прямой наводкой.
Другой американский эсминец «Лоффи» почти врезался в «Хийя». Отвернув в последний момент, «Лоффи» промчался под бортом линкора, поливая его надстройку очередями крупнокалиберных пулеметов.
Капитан 1-го ранга Судзуки — командир линкора — был убит на месте. Другие, включая и адмирала Абе, ранены. Огромные орудия линкора и торпеды «Теруцуки» настигли американский эсминец на отходе и потопили его в течение нескольких минут.
Третий в строю противника эсминец «Стеррет» выпустил по «Хийя» торпеды, но промахнулся. Четвертый американский эсминец «О'Веннон», оставаясь в темноте, открыл беглый огонь по нашему линкору, добившись множества попаданий и выведя из строя всю систему внутрикорабельной связи на «Хийя», что вынудило линейный корабль выйти из боя.
В темноте ночи бой продолжался в условиях, когда никто толком не знал общей обстановки и сил противника. Эсминец «Акацуки», чье место в ордере было в 2000 метрах с правого борта «Хийя», ринулся вперед и выпустил торпеды, которые поразили американский крейсер «Атланта». Но сам «Акацуки» попал под убийственный перекрестный огонь с американского тяжелого крейсера «Сан-Франциско» и эсминцев и погиб почти со всем экипажем. «Сан-Франциско» еще вел огонь по «Акацуки», когда сам попал под огонь подошедшего линкора «Киришима», который вскоре, однако, вынужден был покинуть район боя, подчиняясь приказу адмирала Абе.
Между тем, эсминец «Юдачи», перерезав вражескую колонну, увидел следующий с ним параллельным курсом американский крейсер. Эсминец выпустил в него 8 торпед, но промахнулся. Крейсер обрушил на него всю мощь своего артиллерийского огня. Капитан 2-го ранга Киккава считал, что ему пришел конец, но в этот момент над крейсером противника поднялся огромный столб пламени, видимо, от попадания торпед.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
