Ведь подобное путешествие было самоубийственным, потому что они только со слов гигантов знали, куда идут. Борн старался не думать о том, что они четко не представляют, где находится станция. Это портило его настроение. Кроме того, он считал, что даже если у них нет ясного представления, им все равно не стоит отсиживаться в безопасном Доме и упускать возможность случайно наткнуться на станцию-Дом великанов.
Борн не знал, что может ожидать и его, и Лостинга на загадочной станции. В эту минуту его не очень волновало, как освоиться среди новых людей.
Прошло уже много дней с тех пор, как они покинули Дом. И хотя позади уже было много ночевок, основными чувствами в душе Борна были не тоска по родине и опасения, что ждет впереди. Он ощущал скорее какую-то смесь скуки и напряжения, — скуки из-за каждодневного открытия, что новый кусок мира похож на тот, что был вчера, и напряжения из-за неизбежного чувства, что завтра все может измениться.
Через неделю пути гиганты стали вести себя гораздо лучше, задавали вопросы, когда встречали новое для себя растение или обитателя леса.
Спокойными были отношения и с Лостингом.
Охотники продолжали смотреть друг на друга со смесью ненависти и уважения. Эти чувства исключали одно другое, и это держало отряд в ровном и спокойном состоянии. Оба знали, что не было ни времени, ни места для выяснения отношений. Со взаимной кровавой разборкой надо было подождать до славного возвращения.
Как и предсказывал Борн, специально созданная для джунглей прочная ткань одежды великанов начала рваться под натиском леса. Кохома и Логан каждый день радовались своим зеленым плащам. Хороший плащ: защищает своего хозяина от врагов, укрывает от ночного дождя, служит подстилкой и имеет еще множество назначений.
С каждым днем, прошедшим без событий, великаны становились увереннее. Учитывая их невероятную неуклюжесть при преодолении лесных троп, Борн полагался исключительно на удачу.
— Будь я проклята, — заметила Логан своему помощнику, указывая наверх и вправо. — Там клочок чистого неба, или у меня галлюцинации?
Борн с Лостингом двигались впереди и ни один из охотников не обращал большого внимания на беседу великанов.
Кохома посмотрел в указанном направлении. Он увидел что-то, похожее на кусок голубого неба, испещренного пушистыми белыми облаками.
— В лесу должен быть другой проход, похожий на тот, что сделал наш скаммер.
Они поспешили в эту сторону.
В эту минуту Лостинг обернулся, чтобы убедиться, что их подопечные в безопасности.
— Остановитесь!
Борн шел немного впереди Лостинга. Услышав крик, он обернулся и сразу же понял причину беспокойства охотника.
— Все в порядке, — уверенно ответила Логан. — Я знаю о небесных демонах из собственного опыта.
Она покачала головой и улыбнулась.
— Мы зашли в лес слишком далеко, а этот проход очень узкий, чтоб на него мог сесть даже самый маленький летательный аппарат. Мы в безопасности.
Она прошла еще пару шагов в сторону чистого голубого овала.
Лостинг опять закричал и в спешке пытался объяснить, но великаны не останавливались. Зная, что спорить с Кохомой и Логан бесполезно, Борн уже бежал вслед за ними. Пока он прыгал по веткам, его снаффлер гремел и стучал у него за спиной. На ходу Борн пытался выпутать топор из петли. Два упрямых гиганта были уже почти Там. Борн видел уже легкую рябь по краям голубизны, но все еще никак не мог справиться с топором.
К счастью, фуркоты тоже обнаружили опасность. Руума-Хум и Джелливан (фуркот Лостинга) были здесь. Мощные челюсти мягко, но твердо сомкнулись на прочной ткани плаща, Логан завизжала, Кохома кричал.
Фуркоты не выпускали из пасти плащи великанов, не давая им двигаться.
Борн на всякий случай вынул топор. Не так-то часто за всю полную опасностей жизнь приходилось ему испытывать такое сильное волнение.
Сердце охотника, не унимаясь, колотилось в груди.
Вряд ли один топор спас бы их всех от клаудера. Эта хищная тварь успела бы убить одного, если не двух гигантов.
Подошел Лостинг с уже приготовленным топором. Вместе они изучали овальный кусок неба и облаков, не обращая внимания на двух сердитых гигантов, только что освободившихся из пасти фуркотов. Руума-Хум и Джелливан, отпустив плащи Логан и Кохомы, отдыхали неподалеку. Борн кивнул Руума-Хуму. Старый фуркот фыркнул и с Джелливаном исчез в кустарнике.
Охотник смотрел на Логан, пока она пыталась расправить запутавшийся плащ. Ее лицо вспыхнуло.
— Какой вред от того, что мы еще раз посмотрим на небо, Борн? Все еще боишься наземных демонов? Быть может, для тебя это ничего не значит, но у нас над головой уже две недели был только зеленый полог.
Просто взглянуть на обычное небо — даже если оно слегка зеленоватое — это удовольствие для нас. Паниковать как сейчас просто из-за…
— Я пойду на этот риск и разрешу тебе смотреть на ваш Верхний Дом, когда мы будем достаточно высоко, — спокойно ответил Борн.
— Ну, это когда еще будет! Что тут плохого? Это еще один выход в другой природный мир, отличающийся от вашего.
Борн покачал головой. Следует быть спокойным с этими гигантами, настраивал он себя.
— Ты не увидишь никакого неба и облаков, — ровным голосом начал Борн. — Ты могла бы встретиться с отдыхающим клаудером, когда он готовится к охоте. Вы оба стали бы для него куском мяса.
Если бы ситуация не была столь смертельно серьезной, Борн посчитал бы выражение лица Логан забавным. Она перевела смущенный взгляд на кружок «неба», изучая плывущие по нему облака, потом взглянула на Кохому, который пожал недоуменно плечами.
— Борн, я не понимаю. Разве есть такое животное, которое сидит у этих расщелин и ждет, что кто-то выйдет в открытый космос? Я не могу представить что-либо подобное.
— Здесь нет открытого космоса, — твердо ответил Борн. — Смотри.
Они встали за толстыми растениями — суккулентами — и ждали. Десять, двадцать минут молчания, в конце которых гигантами овладело нетерпение. На двадцать пятой минуте маленький брайя — животное размером со свинью, с четырьмя ногами и четырьмя лапами — подошел, копаясь в растительности в поисках съедобных кореньев.
И вновь Борн увидел вибрацию у края неба. Кохома и Логан тоже заметили какое-то движение воздуха.
Брайя подошел к пространству под небом. Когда он оказался точно в центре, небо, облака и все прочее упало. Дрожащий клаудер напоминал толстый матрац, наполненный сотнями ресниц. Они буквально окутали животное, которое только раз взвизгнуло. Клаудер подергался минуту-две, потом расслабился.
Через пять минут края ресниц вытянулись. Клаудер опять вскарабкался на свое уютное местечко, обгладывая всю окружающую растительность, чтобы расчистить себе место. Он опять стал устраиваться на этом месте, на четыре метра выше ближайших растений. Снизу брюхо распластавшегося клаудера сияло такой голубизной, что походило на часть неба с облаками. Логан ущипнула себя за щеку, чтобы убедиться, что она не спит. Она никак не могла прийти в себя. Несколько костей, слишком твердых даже для пищеварительных соков клаудера, были обглоданы им дочиста.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
