всеобщего веселья, приема гостей и приятного времяпрепровождения. Если работа позволяет, они обе не прочь пообщаться и посмеяться.
Последним дополнением к воскресному обеду была студентка по имени Еши Чоен, которая приехала из Бутана изучать политическую историю в магистратуре Лондонской школы экономики. Гостья едва оторвала взгляд от тарелки с едой, когда Грейс сказала: “Это Розмари, моя дочь”, и Рози это вполне устроило. Значит, можно спокойно поболтать с кузенами, наполнить тарелку рисом с тушеной говядиной, пробраться к стулу на углу и еле заметно отвоевать немного пространства для локтей.
– Так вы с Джаннет все еще вместе? – спросила она у сидящего справа от нее Мики, втайне радуясь, что ей удалось вспомнить имя его девушки.
– Угу, – пробурчал он в ответ, жуя тушеное мясо.
– А ты все еще в гордом одиночестве? – поинтересовался Мики, проглотив еду.
– Угу.
– Не дразни девчонку, – добродушно попросила Грейс.
– Что-о-о? Ты ведь помнишь, для чего Господь послал ее на Землю? Если над ней нельзя поиздеваться, то какой в ней вообще толк? И вообще, не ты ли говорила, что у тебя в ее возрасте уже было двое детей?
– Ничего подобного я никогда не говорила, уж будьте уверены, – чопорно заявила Грейс под дружный смех за столом.
Рози устроилась поудобнее, наблюдая за тем, как тают горы говядины, джолофа[51], тушеной фасоли и жареных бананов, скрываясь в голодных ртах. Вскоре все набили животы, вилки стучали о тарелки все тише, и даже Ральф, который мог съесть столько риса, сколько все члены семьи вместе взятые, отказался от четвертой порции и откинулся на стуле.
– Ну что, Рози, как делишки во дворце? – спросил он. – Есть чего‑нибудь новенькое?
– Да ничего, – отмахнулась Рози. – Все по‑старому.
– Ты ведь теперь у нас знаменитость, слыхала? – спросил Ральф таким тоном, будто хотел взять ее на слабо.
– Вот уж нет, – твердо ответила Рози.
– Да про тебя целую страничку в Википедии настрочили! Я специально загуглил.
– Я…
– Прошу прощения, вы о чем? Где работает Розмари? Мне интересно, – сказала Еши. Она доела свою порцию и смотрела на них в легком замешательстве.
– Она работает у королевы, – объяснила Грейс. – В Букингемском дворце, в Виндзорском замке. Везде – где королева, там и Рози.
– Понятно. А что именно она делает? – Еши адресовала свой вопрос Грейс, и та рассказала ей все, о чем знала. Рози не вмешивалась и ждала, пока тема сойдет на нет.
– Понятно. Очень высокий пост. Поздравляю вас, мисс Розмари, – сказала Еши с учтивым поклоном, придвинулась ближе к Рози и пристально посмотрела на нее. – А подскажите, пожалуйста, что королева думает о выходе Соединенного Королевства из Евросоюза в контексте брексита?
У Рози екнуло сердце. Она ведь изучает политическую историю в магистратуре, да? Не морскую биологию, не искусство.
– Боюсь, я не могу ответить на ваш вопрос.
– Но ведь мнение Ее Королевского Величества очень важно, разве нет?
– Видите ли, королева не поддерживает ничью сторону, – объяснила Рози. – Ее миссия не связана с политическими решениями. Главное, что она…
– Я слышала, – вступила тетушка Би, облокотившись на стол, – что она была в восторге. Королева обязана поддержать брексит ради стран Содружества, в том числе Нигерии. Это я в Фейсбуке прочитала.
– Ну и откуда им знать в этом вашем Фейсбуке? – огрызнулась Грейс. – В речи она ничего такого не говорила!
– Ей и не нужно. Об этом сказал близкий к ней человек.
– Что это еще за близкий такой? – спросила Грейс, повышая голос. Ее глаза засверкали гневом. Она была ярой противницей брексита и при этом отчаянной роялисткой – особенно теперь, когда Рози работала во дворце, – и эти две ипостаси удивительным образом уживались в ее сознании.
– Понятия не имею! – так же громко ответила тетушка Би. – В посте не было имен!
– Ха! Ну‑ка, Рози, скажи ей! – воскликнула Грейс, повернувшись к дочери с самодовольной ухмылкой.
– Не могу, – смущенно пробормотала Рози. – Королева поддержит то решение, за которое проголосовал народ на референдуме.
– Но он ведь куплен! – возразила Грейс. – И вообще, я спросила, не что она сделает, а что она думает.
Рози на мгновение затаила дыхание. Она ненавидела спорить с матерью по этому поводу и уже много раз объясняла, что не может и не будет отвечать за королеву ни по какому вопросу. Мама впервые втягивала ее в спор.
– Успокойтесь, Розмари не знает.
Все обернулись и посмотрели на Джо, который сидел на другом конце стола с видом мудреца, познавшего жизнь. Он деловито ухмыльнулся. Рози шепнула ему: “Спасибо”, однако он не собирался оказывать ей услугу.
– Королева не будет делиться самым сокровенным с кем попало. К чему ей секретничать с нашей малышкой Розмари? Ты ведь просто коробки за ней таскаешь, да?
– Ну, я…
– Ничего подобного! – возразила Грейс. Слова Джо больно ударили по ее самолюбию. – Она вообще‑то входит во внутренний круг! Ты знала?.. – Она снова обратилась к сестре. – Рози ездила в отпуск на Сент-Барт со своими друзьями-аристократами из дворца.
– Не припомню, кажется, ты мне говорила, – сказала тетя Би с саркастической ухмылкой. – Примерно сто тысяч раз!
– Не говорила я тебе!
– Говорила! А еще как Рози играла с принцем Джорджем в мяч на Пасху и давала Кейт поносить свои туфли в кризис!
– Ну м-а-а-ам!
Грейс не обратила на протест дочери никакого внимания.
– Ой, вы посмотрите на нее! Моя дорогая, раньше ты была в восторге от моих рассказов! Вы все говорили: “О, я помню эту фотку из блога «Что носит Кейт»!” Бедняжке папарацци покоя не дают, а вы и рады!
– Неправда!
Спор перетек в обсуждение герцогини Кембриджской, которую Рози теперь про себя называла Кэтрин – хотя и предпочитала не делиться этой информацией с остальными, – и о том, как чудесно она выглядела в Канаде, когда она снова забеременеет, поссорилась ли она с кем‑то из своего окружения и почему у нее никогда не было “лучших друзей”. Рози знала ответы на часть из этих вопросов, а остальные считала абсурдными, при этом все они поставили бы в неловкое положение женщину, о которой шла речь, поэтому она была рада, что ее никто ни о чем не спрашивал. Вместо того чтобы участвовать в разговоре, Рози молча помогала Мики и Ральфу убирать со стола, аккуратно складывая посуду в ограниченном пространстве кухни, как в детстве.
Она положила последнюю тарелку в стопку, стоявшую на еще теплой плите, и почувствовала на себе взгляд Мики. В нем было нечто такое, что ее насторожило.
– Ты правда была на Сент-Барте? – спросил он, и Рози кивнула в ответ. – А почему не рассказывала?
– Да
