Анна полностью приняла роль наставницы, принадлежавшую ей как дочери короля Франции, — роль, в которой религия, гуманизм и политика были неразделимо переплетены. Хотя мы мало знаем о том, как именно осуществлялось это образование, нам все же известны основы, на которых оно базировалось. Дочерям короля Франции отводилась роль "направлять принцев" и принцесс "к божественной благодати"[232]. На заре эпохи Возрождения главной заботой каждого человека, независимо от его статуса, было спасение своей души. С этой точки зрения, приобретение добродетели, естественно, было квинтэссенцией образования, предлагаемого Анной детям проживавшим при французском дворе. Её Наставления дочери Сюзанне, хотя и были написаны позднее, являются основным источником для понимания содержания образования, которое получали протеже принцессы. По сути, в них был выражен идеал жизни самой Анны, как образца добродетели и хорошего воспитания. Являясь результатом многолетнего опыта осуществления власти и жизни при дворе, Наставления представляют собой компендиум благочестия, морали и добродетели, предназначенных не только для Сюзанны, но и для всех молодых дам. Первое место в них занимала религия, что было обычным делом для принцессы позднего Средневековья, шедшей по стопам Бланки Кастильской, образца веры и благочестия для своего ставшим святым сына. Образование также было основано на изучении литературы и знакомстве с придворной жизнью, о которой Анна была хорошо осведомлена.
Стоит упомянуть случай с юным Карлом VIII, которому, когда он вступил на престол в 1483 году, едва исполнилось четырнадцать лет. Его благочестивая мать, королева Шарлотта Савойская, только что умерла, и образование мальчика ещё нужно было доводить до совершенства. Генеральные Штаты настаивали на необходимости доверить эту задачу добродетельным людям, которые могли бы обеспечить ему моральную, духовную и материальную подпитку. Кто же, как не его сестра, мог исполнить эту роль, став опекуном и наставником короля? Таким образом, обучая брата христианским добродетелям, необходимым для спасения души и доброго управления королевством, Анна стала для короля наставником и заменила мать.
Помимо Карла, на попечение Анны были переданы и многие другие маленькие принцессы, чтобы, как считалось, получить хорошее образование. К одной из них Анна проявляла особый интерес, поскольку, однажды та могла стать королевой. Это была Маргарита Австрийская, прибывшая во Францию в 1483 году. Её исключительный статус определял особый интерес и то уважение, с которым к ней относились. Сразу после приезда будущая королева получила собственный двор, отдельный от двора Шарлотты Савойской. Маргариту окружали фрейлины и камеристки высокого статуса, отобранные за добродетель и образованность, которые должны были послужить ей примером. Таковыми были мадам де Курводон, дама де Сегре, первая фрейлина, и Жанна де Бузантон, кормилица. Эти добродетельные женщины служили многим членам королевской семьи, так например, близкая к принцессе Анне, мадам де Бюссьер служила королеве Шарлотте, затем стала фрейлиной Маргариты, а впоследствии гувернанткой Дофина Карла-Орланда, сына Карла VIII и Анны Бретонской.
О роли принцессы Анны как организатора жизни и воспитания будущей королевы можно судить по счету, составленному чиновником Луи Рузе. В нём управляющий финансами той, кого тогда называли "Маленькой королевой", записал, что её кормилица получила 60 ливров "по приказу и распоряжению мадам де Божё, чтобы оплатить пошив двух платьев, для её удовольствия"[233]. Помимо материальных обстоятельств, в отношениях с Маргаритой Австрийской было очень заметно и интеллектуальное "материнство" Анны. Наряду с Маргаритой Йорк, третьей женой герцога Карла Смелого, она во многих отношениях, стала для юной принцессы примером для подражания. В 1484 году дочь Людовика XI преподнесла маленькой принцессе Библию — подарок, который недвусмысленно говорил о главном призвании каждого христианина — спасению души. Возможно, этот подарок также способствовал тому, что юная Маргарита, повзрослев, стала принцессой-библиофилом. В описи её коллекции, составленной в 1523 году, перечислено более трехсот книг, большинство из которых были иллюминированы. Анна привила ей любовь не только к книгам, но и к изобразительному искусству, назначив в 1484 году её учителем рисования Жана Перреаля, одного из лучших придворных живописцев и официального художника Карла VIII.
Впоследствии Маргарита воспитывала своих племянников и племянниц, детей Филиппа Красивого и Хуанны Кастильской, а также Изабеллы и Кристиана II Датского, включая будущего Карла V, Элеонору Австрийскую, будущую королеву Франции, и Марию Венгерскую, будущую правительницу Нидерландов. Как и Анну, Маргариту прославляли как образец воспитанности и принцессу-гуманистку такие писатели, как Жан Молине в Возвращении мадам Маргариты (Le Retour de madame Marguerite) и Жан Лемер де Бельж в Короне из маргариток (La Couronne margaritique) и Почетном дворце (Palais d’honneur). Как и Анна, у которой она, несомненно, черпала вдохновение, Маргарита стала великой женщиной-правительницей раннего Возрождения.
Между дочерью Людовика XI и Максимилиана Австрийского, быстро установилась почти родственная привязанность. Характер их отношений раскрывает письмо от 17 марта 1492 года, которое отвергнутая Карлом VIII Маргарита написала своей "доброй тетушке". В то время юная принцесса все ещё оставалась во Франции и проживала в замке Мелён, в качестве заложницы. Анна оказалась той, на кого Маргарита возлагала все свои надежды на лучшее с ней обращение:
Мадам, моя добрая тетушка, я должна пожаловаться вам, как той, на кого я возлагала свои надежды, на то, что у меня хотят забрать мою кузину — мою добрую подругу, и если я её лишусь, то я уже не знаю, что мне делать. Поэтому я прошу вас сделать так, чтобы её не увозили, потому что я не могу оставаться одна. Приехал господин Лашо и привёз письма, адресованные моей кузине, в которых король распорядился, чтобы она уехала. Однако я не хочу мириться с этим и надеюсь, что вы мне поможете, поскольку в этом и в других делах я полностью вам доверяю. Умоляя вас, госпожа моя добрая тетушка, чтобы, где бы я ни была, я всегда могла рассчитывать на вашу добрую милость. […] Монсеньор де Молитар сказал мне, что вы хотите, чтобы со мной обращались лучше, чем прежде, чему я очень рада, поскольку вы ещё меня не забыли.
Ваша добрая, скромная и преданная племянница. Маргарита[234].
Первое предложение письма, несомненно, является отсылкой к девизу Espérance des Bourbons (Надежда Бурбонов), но это не просто игра слов. Именно с Анной Маргарита связывала свои надежды на обретение свободы и жизни достойной её положения во Франции и, возможно, в Мехелене, своём личном владении. В своём письме Маргарита сетует на то, что у неё отобрали фрейлину и определили её на службу Анне Бретонской. Этой фрейлиной была Шарлотта, принцесса Тарантская, внучатая племянница Людовика XI. Являясь дочерью Федериго IV (II), короля Неаполя, и Анны Савойской, и учитывая её статус внучки дочери короля Франции, Шарлотта получала от Людовика XI аннуитет в размере 12.000 турских ливров. О близости двух девушек можно судить как по этому письму, так и по тому, которое Шарлотта отправила своей покровительнице принцессе Анне, с просьбой оставить её с Маргаритой[235]. Похоже, сестра короля прислушивалась к просьбам двух своих протеже, поскольку принцесса Тарантская прибыла ко двору новой королевы Франции только в 1493 году, после возвращения Маргариты во Фландрию.
Много маленьких принцесс появилось при дворе в 1483 году, в тот самый год, когда Анна пришла к власти. Легко представить, какую важную роль она сыграла в этическом и культурном воспитании этих девушек, на которых в начале XVI века легла большая политическая ответственность.
