Читаем без скачивания Ветеран особого подразделения - Валерий Рощин

Серебров покачал головой, не зная, то ли найти слова поддержки, то ли промолчать.

— Признаюсь, случился момент, когда я не выдержал, — продолжал морской пехотинец. — Хотел шеи посворачивать ублюдкам. Встал, подошел. А на меня — ноль внимания! Потом уж плюгавый мужик, отвалив от нее, заметил и спокойно так говорит: «Чего стоишь-то? Расстегивай штаны и присоединяйся. Хороша сучка — дает, куда хочешь! Занимай очередь — не пожалеешь!..» А сучка даже не оглянулась, представляешь? То есть ей по хрену: кто там еще подошел и сколько народу записалось в очередь… В общем, поглядел я на этот вертеп, развернулся и зашагал домой — шмотки паковать. Поцеловал спящую дочку и отбыл поездом в Таганрог. Той же ночью… А развод с разменом комнат в коммуналке оформили через полгода.

— Как же решили с дочерью — неужели оставил с ней?

— А что я мог сделать?! Просил судью оставить ее со мной — вдруг эта дура заразит какой-нибудь гадостью! Судья (такая же сука!) ехидненько так спросила: «У тебя, дескать, есть веские основания, чтоб ребенка у матери отнимать?» Мать, называется!.. Промолчал, конечно — не стал про Машкины похождения рассказывать. Вот такая приключилась у нас история…

Серебров выудил из рюкзака заветную фляжку со спиртом (выпросил у Баркова, сославшись на давнюю традицию спецназа), плеснул немного в алюминиевую кружку, протянул Борьке:

— Выпей. Тебе надо расслабиться и хорошенько поспать.

Тот молча проглотил спирт, утер рукавом выступившие слезы, взял предложенную сигарету…

— Покури и постарайся заснуть. Сон и время лечат все.

— А ты? — поперхнулся Куценко дымом.

— А мне Палыча пора менять, — посмотрел на часы майор. Встав, похлопал друга по широкой спине и, на миг задержавшись, уверенно сказал: — Не мучай себя сомнениями — ты поступил правильно. Как говаривал один мой умный знакомый: ежи — к ежам, а лисы — к лисам. Ложись, Боря, отдыхай…

Матвеев сидел чуть дальше от выбранной Серебровым позиции — на краю кустарника, где редкая поросль едва прикрывала его суховатую фигуру.

— Что-нибудь случилось? — поинтересовался командир.

— Случиться — не случилось, но вроде как движок автомобильный где-то ноет. Не пойму… — пробормотал тот, прислушиваясь к ветру.

Аркадий встал в полный рост и осмотрел равнину, по которой топали на рассвете. Когда-то река прошлась здесь своим руслом, оставив многочисленные «шрамы»: плавные глубокие изгибы, почти пересохшие полукольца, мелкие болотца. Какие-то из этих естественных препятствий они обходили; какие-то преодолевали напрямки, по колено увязая в черной стоячей воде. Нагретый воздух у земли струился вверх, размывая линию горизонта; выше этой трепетавшей полоски в голубоватой дымке виднелись горные пики Малого Кавказа. Он внимательно осмотрел весь сектор и не заметил ничего подозрительного.

«И Палычу надо отоспаться. В его возрасте такие нагрузки — не шутка», — подумал он, собираясь принять от пожилого вояки «Винторез».

Однако тот, закинув винтовку на плечо, прошептал:

— Ты, Аркаша, подежурь пока со своим маузером, а я пойду, прогуляюсь.

— Здесь равнина, Серега — человека за пять верст видать, — возразил командир.

— Знаю. Вона по тому старому руслу прошвырнусь, что от самой реки кружит. Там меня никто не приметит — отойду с километр, поглазею по сторонам и вернусь…

Учить старого охотника осторожности — только портить. Майор усмехнулся, глядя ему в спину: «Пускай проветрится — хуже от того не станет. Палыч у нас универсал: и за снайпера, и за криминалиста, и за начальника разведки, и за радиолокационную станцию. И даже воздух нюхает не хуже служебной собаки…»

Беспощадно палящее солнце осточертело. Нет, Азербайджан — не горная Чечня и не Краснодарский край. Там все ж чуток повольготней, полегче организму. Даже посередке лета. А в здешней равнине — жуткое пекло!

Снайпер распластался в приямке на склоне старого русла, бывшего когда-то берегом, и старался не замечать стекавшие по лицу капли пота. «Винтарь» лежал рядышком готовый к стрельбе, но воевать Матвеев не намеривался. Пока он просто наблюдал за тем, что происходило в трехстах метрах…

Прошагав почти километр по извилистому углублению, он заглядывал в многочисленные ответвления; в чудом сохранившиеся водоемы, соседствующие с пересохшим руслом; прислушивался, иногда поднимался по обрывистому склону и глазел по сторонам. Где-то в полях перекликались птицы, пахло тухлой водой, пылью и сухой травой; ветерок стих, настал дневной пик температуры… Не заметив ни единой души, не встретив ничего подозрительного, Палыч собирался повернуть к лагерю. «Сейчас самое время зеленого чайку испить и в тень — на боковую», — думалось ему. И вдруг резко согнулся — впереди русло делало несколько зигзагов и заканчивалось обширной котловиной. Цепкий взгляд выхватил белеющий средь котловины передок автомобиля и маячившую возле него фигуру человека.

— Оп-па! — пробормотал прапорщик, выбирая пригодное для наблюдения местечко. — Это кто ж к нам в гости пожаловал?! А мы, понимаешь, расслабились, чаи гоняем, спим…

Пересохшее русло венчалась котловиной, за ней начинались возделанные поля, по которым группа топала на рассвете. «А вдоль полей, кажись, шла грунтовка, — припомнил снайпер. — Похоже, по ней и приехали эти господа на машине…»

Поначалу он спокойно рассматривал в прицел мужчину, болтавшегося возле капота белого автомобиля. Потом его бросило в жар, когда к нему подошел второй парень с «Калашниковым» в руках. В голове зародилась догадка…

Ползком он сменил позицию, чтобы осмотреть закрытый краем склона сектор.

Нет, боле никого. Только белый вездеход и двое мужчин.

— С этой армией мы, случай чего, справимся! — выплюнул прапорщик сухую травинку и вновь приник к окуляру.

Толстый ствол плавно перемещался в горизонтальной плоскости. Матово-черная сталь винтовки не отражала солнечного света, рукоятка и цевье отлично сидели в ладонях. Хорошая, добротно сработанная вещица. По мощности патрона и прицельной дальности с привычной СВД не сравнить, но у «Винтореза» свои изюминки: ни грохота, ни пламени при выстрелах; компактнее и легче на целый килограмм. А на дистанции до четырехсот метров прошивает бронежилеты не хуже.

На мужчинах, коих осматривал сквозь оптику снайпер, бронежилетов не было. Да и открывать пальбу он пока не торопился. Просто хотел узнать побольше. Сколько человек? Хорошо ли вооружены? Что намереваются делать? И, не теряя времени, рвануть к зарослям — предупредить товарищей.

— Негусто. Всего два человека, — прошептал он, облизнув пересохшие губы. — А где же другие? Машинка-то белая — приметная — она же и маячила на грунтовке вдоль склона. Но там еще и черные были! И народу высыпало из машин человек двенадцать. Не могло ж остальных посечь осколками мины!..

Внезапно слух уловил какой-то шорох слева. Будто чьи-то торопливые шаги.

Отложив винтовку, Матвеев вскарабкался выше, осмотрелся…

Показалось. Никого.

Вернулся на облюбованное местечко, поднял «Винторез». По старой привычке облизнул большой палец и поправил регулятор прицела. Всматриваясь в мужские фигуры, прошептал:

— Один автомат. А у второго, видать, пукалка в кармане или за поясом. Ну, это для нас не проблема…

В это миг, еще не окончив фразы, он опять услышал подозрительный звук. Теперь он был отчетливее и весьма походил на приближавшийся топот.

Обернувшись, Палыч даже не успел удивиться — расстояние до бежавших к нему трех незнакомых парней было слишком мало.

Он ни о чем не раздумывал: ни о намерениях незваных гостей; ни о том, кто перед ним — натовцы или местные азеры; ни о последствиях своих действий. Тело машинально откинулось на левый бок, левая рука развернула и вскинула винтовку, указательный палец правой ладони привычно надавил на спусковой крючок. «Винторез» послушно издал звонкий хлопок и… полетел вниз по склону после сильного удара ноги одного из молодчиков.

Борьбы не получилось — слишком уж неравные были силы. Винтовочная пуля опрокинула ближайшего молодого мужчину, а двое других дружно навалились на пожилого прапорщика.

Посыпались удары…

И через полминуты все было кончено — Матвеева волокли к белому внедорожнику, что стоял в центре обширной котловины. Голова безвольно качалась, задевая желтоватый грунт и оставляя кровавый след на скудной выжженной растительности…

Через час командир забеспокоился — обычные «прогулки» снайпера вокруг лагеря укладывались минут в сорок.

После короткого свиста из кустов появился Илья.

— Что случилось?

— Прячьте в зарослях шмотки, берите оружие — идем искать Палыча.

Вскоре трое спецназовцев налегке пробрались к старому руслу, где Серебров в последний раз видел спину Матвеева. Двое, чуть пригнувшись, шли левым склоном, третий — правым. Каждый держал готовый к стрельбе пистолет…