Мэт со свекром уже предупредили, что теперь ей проходу не дадут и долго еще будут потешаться над тем странным обмороком. Пересуды наверняка затянутся, может даже на десятилетия, поскольку никогда еще здешние обыватели не .были свидетелями ничего подобного.
На церковной площади разговорам не было конца.
Кендал остановила одна прихожанка, озабоченная желанием дочери поступить на юридический факультет. Подробно объясняя ей преимущества того или иного университета, Кендал, однако, искала глазами женщину в зеленом.
Мэт с Гибом деликатно отошли в сторону и при соединились к небольшой группке мужчин, большинство которых Кендал хорошо знала не только в лицо, но и по имени. Они держались особняком, видимо, решили покурить, подумала Кендал. Некоторые из них действительно задымили.
— Видите ли, я просто не уверена, сможем ли мы позволить себе обучение за пределами нашего штата, женщина все искала ответ в рекомендациях Кендал. — Думаю, она могла бы…
— Извините, что прерываю, — вдруг остановила ее Кендал. — Видите вон ту пару, на противоположной стороне улицы? Они еще садятся в машину… Там женщина в зеленом… Вы ее знаете?
Собеседница из-под руки глянула в ту сторону.
— Да, это же мистер и миссис Линэм! — Она презрительно хмыкнула. — Они редко захаживают в церковь, а следовало бы. По-моему, не мешало бы им появляться здесь каждое воскресенье.
Кендал вовсе не интересовали сплетни. Она просто хотела узнать имя загадочной женщины. Однако прихожанка упомянула о ней с едва скрываемой враждебностью.
— Простите еще раз, — допытывалась Кендал. — Но эта миссис Линэм случайно не связана с семьей Круков?
— Господи, нет конечно! И как вам это в голову пришло?
К счастью, подошел Мэт.
— Здравствуйте, миссис Гарднер, — раскланялся он. — Ну что, пойдем, дорогая? Сегодня в клубе отец угощает нас обедом. Надо поторапливаться, а не то баптисты займут все хорошие столики. Верно, мадам? — Одарив женщину обезоруживающей улыбкой, Мэт извинился и подтолкнул Кендал вперед.
Проходя мимо автостоянки, Кендал еще раз обратила внимание на собравшихся мужчин, которых только что оставил Гиб.
— Прямо конференция на высшем уровне или вроде того, — удивилась Кендал. — Занятно, о чем идет речь?
— А почему ты интересуешься?
Она спросила очень мягко, почти риторически и была крайне обескуражена такой бурной реакцией с его стороны.
— Да так, — пожав плечами, ответила девушка. — Просто из любопытства.
Его подозрительность тут же сменилась очаровательной улыбкой.
— Это обычные дьяконы. Завтра вечером состоится собрание по поводу составления нового церковного бюджета.
— А, понятно, — протянула Кендал.
— Не дуйся, пожалуйста.
— Ладно. У меня вообще-то полно бумажной работы. Вот и займусь этим, пока тебя не будет.
В последнее время она усиленно старалась не обижаться на постоянное отсутствие мужа по вечерам. Напротив, спешила домой, приходила пораньше и не устраивала никаких сцен, когда он возвращался.
Он поцеловал ее, как бы в знак благодарности за то, что она пытается относиться с пониманием.
Гиб догнал их с библией под мышкой.
— Весьма неприлично, — пошутил он. — Шериф вправе арестовать вас за непристойное поведение. — Он торопливо открыл дверь и забрался на заднее сиденье. — Поехали, — бросил он, — да побыстрее, а то уже в животе урчит.
Мэт сел за руль и включил зажигание:
— Ты что-нибудь узнал насчет Билли Джо Крука, а, отец?
Кендал не на шутку встревожилась:
— А что случилось?
— По пути в Колумбию он попал в аварию, — пояснил Гиб с заднего сиденья.
Кендал резко повернулась назад и в упор глянула на Гиба:
— Аварию? Какую аварию? С ним все в порядке?
— Нет, Кендал, — ответил он. — Боюсь, что нет.
Лютер, вгрызаясь в свой палец, вопросительно смотрел на брата. Генри молча пожал плечами, не зная, что теперь делать.
Братья были взвинчены до предела, до нервного срыва. Непонятно, как выйти из этой ситуации.
Они еще никогда не видели такой свою мать — невозмутимой и молчаливой. В этом состоянии она находилась со вчерашнего вечера, с того самого момента, каким позвонили из тюрьмы и рассказали об аварии.
К телефону подошел Генри. С каждым словом тюремного чиновника гнев его все нарастал, временами сменяясь сильнейшим отчаянием, становясь все более нестерпимым.
— Можно с ним повидаться? — спросил он.
— Только не сейчас, — ответили ему. — Мы позвоним. Повесив трубку, он тут же вызвал во двор брата.
Лютер долго ругался, проклиная вся и всех, а затем напугал Генри еще сильнее, рубанув с плеча:
— Мы должны сказать матери.
Лютер произнес «мы», но Генри прекрасно понимал, что тот имел в виду его.
Позвать кого-либо из сестер и попросить их? Слишком далеко живут, да и наверняка сразу же начнут вопить и плакать, а от этого, как известно, только хуже.
Генри был самым старшим в семье, можно сказать, хозяином. И потому вся ответственность ложилась на него. Братья, в скорбном молчании переступив порог, поведали обо всем матери.
Однако мать к их большому удивлению, не стала орать, рвать на себе волосы, плакать или бить посуду. Она даже к выпивке не прикоснулась, не приняла ни рюмочки. Вместо этого тихо опустил ась в глубокое кресло-качалку и уставилась в окно. Так, неподвижно и безмолвно, она просидела почти сутки.
Казалось, она просто окаменела, и это начинало действовать Генри на нервы. Пусть бы уж лучше плакала или причитала. Он бы знал, что делать в таком случае.
Спустя час из тюрьмы снова позвонили. Им позволили навестить Билли Джо часов в пять добавив, что подготовят его к этому времени тут уж Генри совсем растерялся: с одной стороны, ему обязательно надо увидеться с малышом, но с другой — оставить мать одну?! А Лютер наотрез отказался посидеть с ней.
— Я?! — переспросил Лютер с неподдельным ужасом, когда Генри предложил ему присмотреть за матерью. — Нет, черт возьми! Да она просто вышвырнет меня. Ты только посмотри, как она сидит, уставившись в окно! Мне кажется, у нее не все в порядке с головой. Даты что? У нее же крыша поехала! Как хочешь, но один яс ней не останусь.
Генри все еще мучился, а времени уже почти не осталось. Если он не приедет к назначенному сроку, возможно, они никогда больше не увидятся с Билли Джо…
— Генри!
Он чуть со стула не свалился от неожиданности:
— Я, мама.
Спотыкаясь, он пересек комнату и приблизился к ней. Взгляд ее был вполне осмысленным. Без сомнения, Лютер ошибся — она еще хоть куда.
— Отец ваш в могиле перевернется, если мы не отомстим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
