Пока Реджина приближалась к центру, несколько человек ей представились. Слухи по городу явно пошли, как и зачем она приехала в их город, но все были так добры и великодушны, что никто не упомянул о ее поведении.
Люди стали подходить ближе к сцене, а мэр города поприветствовал всех на ежегодной церемонии зажигания елки. Реджина встала на цыпочки, выискивая в толпе темного блондина.
— Вы же не собираетесь устроить здесь шоу, чтобы зажечь елку? — произнес глубокий голос у нее над ухом, и бабочки запорхали в животе. А потом она повернулась к тому, кого искала.
— Я думала, так будет честно, так как я являюсь частью города вот уже целый день. И еще, не говорите копам, но я хочу, чтобы меня арестовали до Рождества. — А потом она заметила на его груди большой блестящий значок. — Ой, неловко получилось.
Его губы потянулись вверх, но недостаточно, чтобы считать это улыбкой. Он подтянул наверх один из концов ее цветастого шарфа.
— Дайте угадаю. Мардж позаботилась о вас?
— Она дала мне его поносить. У меня и одежды-то такой нет. Разве что белье подходит. — И тут её щеки заалели, кажется, смущение согревало лучше, чем теплый шарф. — Я имела в виду… вы знаете, что я имела в виду.
Было ощущение, будто кто-то нашел кнопку паузы на нем. Он не двигался, не моргал и будто не дышал.
— Ладно. Видимо, горячий шоколад очень хорош.
Она облизала верхнюю губу, а он проследил за движением.
— Эммет?
Он прочистил горло.
— Я не знаю.
— Не можете пить, потому что на дежурстве?
Она подняла свой стаканчик и взглянула него подозрительно.
— Что они добавляют в него? Если я опять напьюсь до беспамятства, уверена, шериф упечет меня за решетку.
— Ха-ха. У меня просто нет времени даже на это, потому что каждый раз, когда я подхожу к столу, кому-то что-то нужно. Плюс ко всему, там есть пончики, а я не хочу стать ходячим клише.
Реджина уже открыла рот, чтобы сказать, что она прикроет, если он захочет взять порцию прямо сейчас — но никаких обещаний воздержаться от шуток про полицейских и пончики — — но в их беседу вмешалась милая старушка.
— Как хорошо, что нашла тебя, шериф. — Она говорила быстро, а движения были резкими. — Джек припарковался на месте, где Санта будет оставлять свои сани. Ты должен заставить его переставить машину.
— Кажется, с другой стороны сцены есть свободное место, — сказал Эммет.
— Ш-ш-ш, — женщина дико осмотрелась вокруг, — Санта всегда прибывает в одно и то же место. Все этого ждут, и ты не можешь поменять правила, потому что Джек твой приятель. Я предупредила его, что привлеку закон, если он не отгонит машину, но он, как всегда, не слушает, и делает все по-своему.
В отличие от милой дамы, которая была такой покладистой. Она направилась сквозь толпу, уверенная, что шериф последует за ней. Эммет вздохнул и взъерошил пятерней волосы.
— Наверно, мне лучше пойти и разобраться.
— Ладно. Но чтоб вы знали, это все мой злой умысел, отвлечь шерифа проблемами с Сантой, чтобы я могла протиснуться к елке и зажечь на ней огни. А где она, кстати?
— Шериф! — требовательно позвала женщина, и он начал идти по направлению к ней, но лицом к Реджине.
Он нацелил на неё палец и крикнул:
— Ведите себя прилично, пока я не вернусь.
— Не обещаю, — сказала она, а внутренний голос повторял слова шерифа «пока не вернусь».
Он покачал головой, слегка изогнув губы:
— Иногородние.
Жители города спели рождественский гимн, умилились попытке школьного оркестра исполнить «Тихую ночь» — вышло как угодно, только не тихо. И все стали ждать, когда же зажгут елку. Было потрясающе. Мерцающие огни зажглись на узорах и мишуре, и будто ночь еще сильнее хотела поразить местных жителей, огромные снежинки начали падать на землю.
Санта Клаус въехал на санях, куда всегда приезжал. Похоже, женщина добилась своего, и Эммет разрулил сантаклаусовскую катастрофу. Дети побежали к сказочному дедушке, создавая давно забытую Реджиной атмосферу Рождества. В последний раз она такое чувствовала, когда была ребенком.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ищешь Реджину? — спросила Келли, когда шериф осматривал толпу.
— Делаю свою работу, — ответил Эммет, — удостоверяюсь, что все идет по плану.
— Конечно.
Ему по работе положено знать, кто и где, в том числе и Реджина. И он был бы не против знать, где же она. Вполне вероятно, что она вернулась в гостиницу, тут слишком холодно, даже с этим необъятным шарфом.
Впервые за долгое время он наслаждался праздником, по крайней мере, пока еще что-нибудь не случилось. И кстати, по поводу драмы. Разметка на парковке в принципе мало кого волновала, так что припарковавшихся, в нарушение закона, на газоне, хватало и помимо бедняги Джека с его грузовиком. Но кого заботит закон? Только традиции.
Просто еще одна ночь во Френдшипе.
А потом он заметил Реджину, и это уже не было как в любую другую ночь. Помимо воли ноги понесли его к ней.
— Привет, — сказал Эммет, когда подошел ближе.
— Привет. Скорее всего, уже остыло, но я взяла самое горячее. Не знала, успел ли ты выпить какао. — И она протянула ему картонный стаканчик и пончик в салфетке. — Клише или нет, стыдно было бы отказаться от пончиков — если бы я была копом, вот за что, я бы арестовывала людей.
Было ли грустно, что это, вероятно, самое приятное, что кто-либо сделал для него за последнее время? Конечно, вокруг царило дружелюбие, но это был более глубокий уровень, более личный.
— Спасибо. — Он потягивал шоколад, удерживая в левой руке пончик. Подостыло уже, но все равно вкусно. — Понравилась церемония?
— Красивая, и впервые я почувствовала дух рождества. Только была немного огорчена, что не было драки, кто зажжет елку.
— Да, что же это за Рождество, если никто по морде не получил? — Она рассмеялась над его словами. — Это означает, что я справляюсь со своей работой.
— Так это ты виноват?
— Можно и так сказать. — Он шагнул ближе? Или это она? Огоньки с ёлки мягко подсвечивали её лицо. Ему захотелось сдвинуть шарф ниже и увидеть улыбку на ее лице, а не просто знать, что она улыбалась.
— Пока не забыла, это тебе я должна быть благодарна за приличный вид моей машины?
— Не могу взять на себя всю ответственность. Твои собутыльники помогли.
И снова смех.
— Собутыльники. Никогда у меня таких еще не было. Честно говоря, весь день чувствовала себя не в своей тарелке, пытаясь понять, чем себя занять. Обычно мои дни забиты встречами, электронными таблицами и отчетами, и без длинного списка дел … ну, я пытаюсь жить здесь и сейчас, но все равно чувствую себя странно.
— Обычно те, которые живут здесь и сейчас, заканчивают свой путь в тюрьме.
Она склонила голову набок:
— Слова поддержки? Если так, то над этим нужно поработать.
— Правда — это правда, не важно, как бы ты ее не приукрашивал. Я и не говорю, что нужно расписать каждую минуту.
— На сколько твоя жизнь распланирована? — В этот раз точно она подошла ближе, и изучающий наморщенный лоб сделал его слишком застенчивым, еще одна эмоция, которую он не испытывал уже очень давно. — Ты не похож на того, кто плывет по течению, но и на любителя все распланировать тоже.
— Трудно планировать, когда не знаешь, во что люди вляпаются. В основном я просто планирую пойти на работу и разобраться с проблемами и любым локальным концом света по мере их неизбежного возникновения.
— И снова появляется Гринч.
— Если зеленые ботинки подходят, иду и одеваю их.
Она посмотрела на его обувь.
— Это была метафора, — сказал он.
— Осторожнее. Потому что если я увижу зеленые туфли, то куплю их для тебя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вряд ли ты найдешь их в нашем городе, так что рискну.
Она улыбнулась, и он снова подумал о том, как красиво огоньки гирлянд играли на ее лице. Он быстро осмотрелся и заметил, что большинство уже разошлось по домам, остались только несколько задержавшихся да влюбленные парочки. Парочки были поглощены друг другом, но несколько отставших смотрели в их сторону, как будто они с Реджиной были телешоу. Завтра сплетни разлетятся.
