– Вот сукин сын! – перебила я Натку. – Все-таки он рассчитывал получить пленку и меня грохнуть!
– Я хотела подключить Янга, чтобы он начал твой розыск через Интерпол. В последний раз Янг намекнул мне о том, что хотел бы выкупить меня у мафии и жениться на мне.
– Ты это серьезно?
– Вполне.
– Во дела! – присвистнула я и разлила джин. – И что ты решила?
– Ничего. Я хочу только одного – вернуться домой. Мне не очень приятно общаться с человеком, который в глубине души считает меня проституткой.
– Ерунда. Если бы он считал тебя проституткой, то не относился бы к тебе так. Но ты-то хоть что-нибудь к нему чувствуешь?
– Ничего. Я имею в виду ничего любовного. Просто какое-то уважение и благодарность.
– Натка, ну а если он позовет тебя замуж, ты что, откажешься?
– Ирина, я не знаю, как это тебе объяснить. Я хочу, чтобы он нам помог.
– Ну а когда поможет?
– Я больше ничего не хочу. Знаешь, я, наверное, только сейчас поняла, что такое родина. Пусть она нищая, убогая, жестокая, пусть ею управляют бездарные людишки, которые живут только для себя, но все же это моя родина, пойми, и я хочу жить только там.
– Это ты сейчас говоришь, потому что мы сидим в жутком дерьме, а вот когда вернемся, ты отойдешь, почистишь перышки и захочешь продолжать эти отношения. Ну неужели ты бы отказалась стать важной дамой, иметь влиятельного мужа? Разве плохо жить за границей, на огромной вилле, ездить с охраной, посмотреть мир, одеваться в самых дорогих магазинах, купаться на самых элитных пляжах! Это же такое счастье, дура! Так и помрешь, ничего не увидев!
– Ира, я твердо знаю только одно – что не люблю этого человека. Я бесконечно благодарна ему за то, что он скрасил мне страшные дни в Токио. Меня угнетает то, что наши отношения развивались как отношения проститутки и клиента. Вот если бы они начинались по-другому, я бы, наверное, смогла преодолеть этот барьер. Я бы переломила себя, если бы он не платил моему хозяину за проведенные со мной ночи и не совал в мой карман стодолларовые купюры по утрам. Это угнетает меня, угнетает настолько, что я уже ничего не хочу.
– Просто ты сейчас в таком состоянии. Пройдет время, и ты будешь рассуждать по-другому. Тебе необязательно выходить замуж по любви, достаточно и чувства уважения. Брак при любом раскладе убивает любовь. Брак разрушает страсть и приводит к ненависти. Ну выйдешь ты замуж за какого-нибудь придурка на своей родине. Ну, допустим, ты будешь его любить. Но пойми, любовь – это чувство приходящее и уходящее. Не бывает любви на всю жизнь! Тот, кто говорит, что является однолюбом, говорит так только потому, что не жил со своим любимым в браке, вот и все. Любой брак, даже самый поначалу счастливый, съедает бытовуха, съедает так быстро, что вскоре от любви не остается и следа. Люди мучаются вместе, не живут, а мучаются, успокаивая себя тем, что так надо. Многие браки держатся только из-за детей. В них нет ни любви, ни духовности, а уж страсти так и подавно! Только страшная, беспросветная бытовуха. Рано или поздно наступит момент, когда тебе захочется жить нормально, и ты начнешь наезжать на своего мужа. Тебя будет раздражать то, что он не может прыгнуть выше своей головы. Не думай, что тебе удастся выскочить замуж за нового русского. Они нынче на вес золота, и гоняться за ними равносильно тому, что ловить жар-птицу в лабиринте! А так, абы с кем… Ты устанешь жить средненько, потому что мы обе с тобой совершенно другой породы, мы не умеем жить средненько и любить средненьких мужичков! Придет момент, и ты вспомнишь своего Янга, но будет поздно, даже слишком поздно. На твоего Янга найдется тысяча таких, как ты, только на тебя этой тысячи не найдется. Это шанс, и он дается один раз в жизни, а если не успеешь его ухватить, то считай, что больше у тебя ничего не будет. В жизни не бывает много шансов, а есть только один. Один-единственный шанс быть счастливой и быть богатой. Упустила – будь середнячком и живи средненько. А все эти рассказы о супругах, которые живут вместе по тридцать лет и говорят о большой и светлой любви, – это бред сумасшедшего. Они так устали друг от друга, что уже много лет спят на разных кроватях и живут разной жизнью. Все это игра, пафос! У них не только разная жизнь, у них и любовь разная, несмотря на то, что они много лет соседствуют под одной крышей!
– Ты говоришь очень убедительно. Янг и в самом деле мой шанс, но, знаешь, Ирка, мне ведь и в постели с ним не сахар.
– Как это?
– Янг очень ласков, внимателен, нежен, но он совершенно не возбуждает меня как мужчина. Может, это оттого, что он платит мне за секс?
– Выброси все это из головы. У меня масса знакомых, и я прекрасно знаю, что такое семейный секс. Он так и называется – семейный секс. Это просто опостылевшая обязаловка, такая же, как уборка квартиры, готовка и стирка белья. У мужчины с неохотой встает, а женщина с неохотой соглашается. Люди живут под одной крышей, но уже давным-давно друг друга не хотят и совокупляются чисто механически, без страсти, только потому, что так надо. Ну а уж если им и в самом деле захотелось потрахаться, то происходит это так быстро, что они даже иногда не раздеваются – зачем? То, что сейчас тебя не возбуждает Янг, это не так страшно. Прожив несколько лет с другим мужчиной, ты придешь к тому же, от чего ушла, – тебя не будет возбуждать собственный муж. Ты ведь не думаешь, что, выйдя замуж, будешь постоянно стонать под мужем от блаженства. Придет время, и ты будешь позже ложиться спать, придумывать всякие отговорки, а уж приспичит, то сделаешь это как можно быстрее. Любая страсть, в конце концов, исчезает, словно ее и не было вовсе.
Допив бутылку джина, мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Вот это мы дали! Ирка, а как ты сядешь за руль? – спросила Натка.
– Ерунда! Я водила папин «Запорожец» в большем подпитии.
Я посмотрела на часы и потащила Натку к машине.
– Ты куда?
– Хочу встретиться с одним человеком.
– С кем?
– С тем сутенером, про которого я тебе рассказывала.
– Ты же сказала, что он не может нам помочь.
– Может, но не хочет. Просто мы закончили наши отношения, но не поставили финальную точку.
Это была бредовая затея. Мы поехали в Токио, в апартаменты Марата. Я и сама не знала, зачем мне это надо. Наверное, я никак не могла простить ему, что мы расстались без особого сопротивления с его стороны. Я включила музыку на полную катушку и посмотрела на Натку. Она вновь высунулась в люк, махала проезжающим мимо японцам и орала пьяные песни. Машина неслась с бешеной скоростью, я улыбалась и смахивала пьяные слезы. Говорят же, что, когда много выпьешь, водка начинает плакать. Так случилось и со мной. Я думала о себе, о Марате, о том, как нам было хорошо вдвоем. Я бы все равно не смогла подставить его с пленкой. Просто не смогла, и все. Не такая уж я и сука, какой стараюсь казаться.
Подъехав к дому Марата, я увидела человек десять мирно беседующих мужчин европейской внешности. Среди них были Марат и его отец.
– Что там за столпотворение? – поинтересовалась пьяная Натка.
– Стрелка.
– Какая еще стрелка?
– Сходка воров, сутенеров, криминалов, не знаю, как это еще назвать.
– Красивые воры, ничего не скажешь. Все как на подбор, словно со страниц журнала «Плейбой».
От выпитого джина голова трещала, способность здраво рассуждать притупилась.
– Ты сиди, я скоро буду, – сказала я Натке.
– Ты куда?
– Хочу поставить точку на неудавшихся отношениях.
– Ты же совершенно пьяна!
– Ничего, так даже легче, а то, может, трезвой у меня бы не хватило духу.
Я только хотела выйти из машины, как рядом с нашей тачкой появился лысый. Мы обе вздрогнули и посмотрели на него, как на привидение.
– Уйди, нечистая, – махнула я на него рукой.
Лысый расширил глаза и тяжело задышал.
– Уйди, нечистая, кому говорят!
– Сгинь! – поддержала меня пьяная Натка.
Лысый открыл дверь и сел на заднее сиденье. Обняв нас сзади, он улыбнулся, показав при этом гнилые зубы, и прошипел:
– Сейчас так сгину, что на всю жизнь запомните, сучки!
– Натка, это не мираж, он настоящий, – сказала я гробовым голосом.
– Конечно, реальный, а какой же еще! Вы, девочки, где должны быть? Я вас уже обыскался. Ты, Ирина, насколько я помню, должна быть с Маратом и получать нужную информацию. Что это он один стоит, без тебя? Ведь твое дело – быть рядом. Он вообще в последнее время без тебя ездит, как это называется?
– Я же тебе сказала, что мы поссорились…
– А тебе было сказано: помириться.
– Не получается…
– Я тебе сейчас башку разобью, чтобы получилось. А ты, Наталья, должна вкалывать в кабаре и обслуживать клиентов после работы, а еще ждать своего дипломата. Только почему ты тут спиваешься, непонятно. Вы что, телки, совсем оборзели, не понимаете, куда попали? Может, вы думаете, что с вами тут в детские игры играют? Я как чувствовал, что вы тут появитесь. Решил немного подежурить, и не ошибся. Машину где-то раздобыли. По Токио гоняете как у себя дома. Вид у вас, правда, не совсем товарный. Кто это вас так отделал? Или в бордель какой-нибудь попали?!
