Читаем без скачивания Жемчуг Лутры - Брайан Джейкс

Ну, и что мы там видим? — спросила она у Ролло.

Старый летописец ответил:

— Лично я вижу южный фасад главного здания, как, впрочем, и ты. Хотя, может быть, кто-нибудь видит что-то еще?

Пинким и Краклин начали хихикать и шушукаться. Это был верный признак того, что они что-то придумали. Сурово посмотрев на них поверх очков, Ролло заметил:

— Ну что ж, я даже рад, что кое-кто находит нечто забавное в этой ситуации. Не сомневаюсь, что рано или поздно, как только у вас пройдет припадок хихиканья, вы снизойдете до того, чтобы посвятить нас в ваши догадки.

Искренне пытаясь взять себя в лапы, белочка ответила:

— Ха-ха-ха! Хи-хи-хи! А не следует ли нам всем обратиться к следующим строчкам стихотворения?

А мышка продолжала:

— Ой-ой-ой, хи-хи-хи, мы тут сидим, как четыре птенца: раскрыли клювики и ждем, пока птичка принесет нам червячка.

Пижма не смогла сдержать улыбки. Ролло же с совершенно серьезным видом развернул пергамент и заявил:

— Именно это я и собирался сделать. Давайте посмотрим.

Груша над елью за домиком, ох! — Вот и ответ получился неплох!

Многозначительно покивав друг другу, Пинким и Кра-клин выдали ответ:

— Тут опять первые буквы!

— Груша — Г, над — Н, елью — Е! — За — 3, домиком — Д, ох — О!

— ГНЕЗДО!!!

— И где же нам искать это гнездо? — спросил Ролло. — Их тут много.

— Посмотрите вон на то маленькое окно на чердаке. Видите, под ним, похоже, гнездо.

Ролло хорошенько протер стекла очков.

— Сказать наверняка с такого расстояния невозможно. Единственный способ убедиться — это…

В этот момент, чтобы привлечь внимание летописца, Пижма потянула его за рукав. Когда он обернулся, она указала ему на то место, где только что сидели Пинким и Краклин.

— Они уже побежали туда, уважаемый Ролло. А нам остается только спокойно следовать за ними.

С этими словами ежиха протянула летописцу лапу, чтобы помочь ему встать.

— Было бы интересно узнать, кем на этот раз окажется последний добравшийся до места, — пробурчал Ролло. — Может быть, склизким головастиком? Или охромевшей на все ноги сразу сороконожкой?

Пижма улыбнулась и заметила:

— Лучше вам этого не знать, а то придется сообщить об этом матушке Ауме, чтобы та немедленно отправила их в постель безо всякого ужина.

Окно находилось в чердачной комнате Фермальды. Оно было заложено большим куском прозрачного горного хрусталя. Пододвинув к стене кресло Фермальды и встав на спинку, Пижма смогла дотянуться до окна. Почувствовав, что хрусталь поддается под ее лапами, ежиха обрадовалась и сообщила друзьям:

— Отлично! Стекло даже не вмуровано. О-сто-рож-но! Краклин, придержи! Эй, там, внизу, принимайте!

В небольшом облачке пыли кусок хрусталя лег на сиденье кресла, а Краклин тем временем уже высунулась в оконный проем, чтобы оглядеться.

Пинким нетерпеливо приплясывала у кресла.

— Ну что, нашла там ласточкино гнездо? Его видно? А жемчужину?

Но белочка и ежиха не торопились с ответом. Наконец-то они спрыгнули на пол.

— Ой, — выдохнула Краклин, — у меня даже голова закружилась, когда я выглянула из окна. Но гнездо я увидела. Оно висит под узким каменным карнизом и довольно далеко от окна.

Пытаясь сохранить напускное спокойствие, Ролло словно невзначай обратился к белочке с вопросом:

— Да, кстати, а как там эта… жемчужина? Видно ее? Присев на подлокотник кресла, Краклин обвела взглядом ждавших ее ответа друзей и развела лапами:

— Я видела гнездо — обычное гнездо ласточки. Ну, сами знаете, почти круглый шарик с маленькой дырочкой-входом. Но, судя по всему, птицы не пользовались им уже несколько сезонов, и сейчас оно наверняка пустое.

Пижма в задумчивости кивнула:

— Ну да, так и сказано в стихотворении:

Эту яВ жилье пустынное кладу,Что высоко и на виду.

Гнездо — это и есть жилье пустынное. Вот только что мне действительно интересно и непонятно: каким образом такая старая белка, как Фермальда, смогла опустить жемчужину в это гнездо?

Пинким захихикала, но вдруг закрыла рот лапкой, словно застеснявшись чего-то. Тем не менее смех продолжал вырываться у нее изо рта. Не выдержав, она, виновато глядя в сторону, сказала:

— Хи-хи-хи! Спросите господина Ролло, как такие штуки удаются, ха-ха, немолодым животным. Наш почтенный летописец уже в достаточной мере немолод, и ему виднее.

К удивлению Пинким, Ролло оценил ее шутку и даже слегка поклонился молоденькой мышке:

— Благодарю тебя, девочка. Очень приятно видеть, как ты проявляешь своего рода уважение ко множеству сезонов, оставшихся у меня за плечами. А если честно, сначала и меня этот вопрос поставил в тупик. Но теперь я полагаю, что уже понял, как Фермальде удалось положить жемчужину в ласточкино гнездо.

Заметив, что все три его собеседницы с нетерпением ждут объяснений, Ролло выдержал эффектную паузу, сел в кресло и сказал всего одно слово:

— Удочка.

Пижма радостно захлопала в ладоши:

— Ну конечно! Сейчас я ее принесу.

Краклин легла на подоконник, высунувшись наружу. Пижма и Пинким держали ее за лапы, чтобы она не упала. Подцепить гнездо оказалось даже легче, чем они предполагали. Большой трехзубый крючок, укрепленный на леске, быстро подхватил покинутый ласточкин дом, и Краклин оставалось только аккуратно втащить его в комнату.

Тем временем Ролло ходил из угла и угол и, жутко довольный своей сообразительностью, бормотал себе под нос:

— Ну конечно, тут и гадать нечего! Фермальда зацепила гнездо, затащила его к себе в комнату, засунула в него жемчужину и подвесила обратно на старое место — вот и все.

Краклин осторожно передала гнездо Пижме, и та опустила его на пол. Давным-давно какая-то мудрая ласточка сделала этот шарик из травы, листьев и глины, оставив лишь маленькую дырочку для входа. Вполне возможно, что она в течение нескольких сезонов пользовалась этим домиком, чтобы выводить в нем птенцов. Довольно улыбаясь, Ролло посмотрел на три нетерпеливые физиономии и, перевернув гнездо входом вниз, сильно встряхнул его.

— Всё как в стихотворении, — произнес он.

Слеза четвертая моя -Аббатству Рэдволл.Эту яВ жилье пустынное кладу,Что высоко и на виду.

Будьте начеку, сейчас отсюда вылетит — нет, не птичка, а наша драгоценная жемчужина. Ну!

Но, ко всеобщему изумлению, из гнезда на пол выкатился только одинокий желудь. В полной тишине Пижма взяла гнездо у Ролло и просунула внутрь лапу. Обшарив гнездо изнутри, она разочарованно, почти со слезами в голосе, сказала:

— Жемчужины здесь нет. Она пропала.

Расстроенные Пинким и Краклин по очереди тщательно обследовали гнездо, но так ничего и не нашли. Понимая, что потерпели поражение, друзья уселись прямо на пол посреди комнаты.

Пижма подняла желудь и внимательно осмотрела его.

— А ведь он пустой, — сообщила она. — Он был вскрыт, а потом снова склеен. Смотрите!

Она разломила желудь по старой трещине, раскрыла его и вынула оттуда сложенный во много раз клочок старой бумаги.

— Это наверняка ключ к поискам пятой жемчужины. Впрочем, у меня нет никакого желания разворачивать и читать его до тех пор, пока мы не найдем четвертую. Вы согласны?

За всех остальных ответил Ролло:

— Конечно, согласны. Жемчужины надо искать в том порядке, в котором их прятала Фермальда, иначе все пойдет неправильно и мы вообще ничего не найдем. А теперь, друзья мои, я предлагаю спуститься вниз и поискать там, возможно, жемчужина выпала и лежит на земле под гнездом.

За одним из столов в Большом Зале сидели Сноп и Командор, а также матушка Аума. Сквозь раскрытые окна в зал прорывались лучи яркого послеобеденного солнца. Сова и выдра изо всех сил налегали на произведения рэдволльских кулинаров. В отличие от них, барсучиха почти не притронулась к обеду. Мрачно вертя в руках кружку со сливовой наливкой, Аума посмотрела на Командора и спросила:

— Ну что, никаких новостей от Мартина и Хвата?

Командор неохотно оторвался от большой миски с летним салатом и, отхлебнув октябрьского эля и обтерев пену с усов, ответил:

— Увы, пока нет. Но я рассчитываю, что отправленный мною вниз по реке выдриный патруль вернется завтра на рассвете и что-нибудь нам расскажет. Как знать, может быть, они придут вместе с Мартином и Хватом, а если очень повезет, то и с настоятелем и Фиалкой.

Аума шмыгнула носом, украдкой вытерла слезу и вздохнула:

— Бедный Дьюррал, бедненькая Фиалка. Как же я надеюсь, что их уже освободили из чешучайтых лап этих вонючих ящериц.

Сноп тем временем с яростью опытного бойца занялся уничтожением огромного куска грибного пирога. Между делом он заметил:

— По-моему, нет смысла трепать себе нервы из-за того, что ты все равно не можешь изменить. Как говорила моя старая матушка, через десять сезонов ты вспомнишь о том, из-за чего волновался, и будешь изрядно удивлен тем, из-за какой ерунды ты так расстраивался. Впрочем, если слишком много нервничать, того и гляди, не протянешь и этих десяти сезонов. Но, увы, не всем дано внять голосу разума.