Сейчас, на мой взгляд, полезно рассказать немного о половых отличиях гиен. Внешне разделить щенков женского и мужского пола невозможно, так как их наружные половые органы с виду совершенно одинаковы. Этот курьез и породил неверное представление, что гиены обоеполы. Известен такой случай: одному охотнику поручили поймать шесть гиен — трех самок и трех самцов. Он быстро изловил трех «самцов», но никак не мог поймать самку. Пока он искал самок, один из «самцов» разрешился от бремени тройней.
Только после того, как самка ощенится в первый раз, становятся видны два темных соска и ее пол можно определить. Старых самок отличить тем более не трудно — из-за длительного выкармливания многочисленного потомства соски у них вытянуты и хорошо заметны.
И я тоже ошиблась: в последнее время несколько гиен, неожиданно принеся потомство, превратились из Графа Дракула в Графиню Дракула и из Хьюберта в Хьюберту. Так что для простоты я дала щенкам нейтральные имена и всех их называю «он».
Щенки неизвестного мне пола, принадлежащие Миссис Браун и Бочке, с присоединившимися к ним младенцами Кровавой Мэри жили все вместе в одной норе у подножия гребня Когтистых скал. Я назвала ее Логовом Золотых трав — по вечерам заходящее солнце превращало каждую травинку в чистое золото. Пестрячку исполнилось уже два с половиной месяца, и он понемногу вылезал из своей черной младенческой шкурки: голова у него стала светло-серого цвета, а на серой шерсти шеи и плеч появились первые пятна. Соус и Пикуль были месяца на два постарше, и у них черная шерсть осталась только на лапах и на крупе.
Однажды вечером, на другой день после появления озерных самцов, когда Пестрячок мирно сосал Миссис Браун, а близнецы возились неподалеку, к норе подошла Кровавая Мэри, неся Водку. Шея щенка была зажата в ее сильных зубах, а тельце беспомощно болталось. Громадный клык Кровавой Мэри находился в опасной близости от его левого глаза, и щенок судорожно зажмурил его, взирая на мир несколько однобоко, вторым глазом.
Когда Кровавая Мэри подошла ближе, близнецы нырнули в нору, а вслед за ними скатился и Пестрячок, перепуганный этой неожиданной паникой. Миссис Браун продолжала спокойно лежать в золотой траве. Кровавая Мэри прошла прямо к норе и вывалила Водку на ее край. Он не успел ни за что уцепиться и кувырнулся вниз — так произошло его первое знакомство с будущими товарищами, без лишних церемоний.
Перед тем как отправиться за вторым щенком, Кровавая Мэри подошла поздороваться к Миссис Браун. У гиен множество приветственных церемоний, но чаще всего они обнюхивают и лижут друг другу морды и область паха. Миссис Браун, не вставая, растянула губы в подобострастной улыбке, напоминающей нервную улыбку человека. Кровавая Мэри сунула нос в ее пах, и Миссис Браун в соответствии с требованиями этикета подняла заднюю лапу. Кровавая Мэри ответила тем же. Обе самки обнюхали и облизали соски друг друга. После этого Кровавая Мэри, равнодушно взмахнув хвостом, пошла к своей старой норе.
Через десять минут она вернулась, и в зубах у нее болтался Коктейль. Она сунула его в нору и, раз-другой дернув хвостом, улеглась рядом. Вскоре из норы вылезли старшие щенки — Соус, за ним Пикуль — и Пестрячок в хвосте. Прижавшись друг к другу они воззрились на доминирующую самку. Наконец Соус решился поздороваться с Кровавой Мэри. Он совершенно бестрепетно подошел и ткнулся носом ей под заднюю лапу. Она приподняла ее на несколько сантиметров, но на его лапку, вежливо приподнятую над ее головой, внимания не обратила. Пикуль последовал примеру Соуса и тоже приподнял лапку, но, так как его надежно загораживал Соус, Кровавая Мэри этого даже не заметила.
Когда близнецы, обнюхав Кровавую Мэри, отошли, к ней с неимоверными предосторожностями стал приближаться Пестрячок. Он вытянул, как мог, свою короткую шею, а хвост поджал, совсем упрятав его между задними лапами. Двигался он неровными перебежками, быстро кивая серой головенкой. Перед каждым рывком он замирал, словно готовясь дать стрекача. Наконец он подкрался достаточно близко и, набравшись храбрости, сунул свой курносый нос к животу Кровавой Мэри, но стоило громадной гиене слегка приподнять лапу, как он короткими прыжками поскакал прочь, но потом обойдя ее, начал все представление сначала. На этот раз он уже не убежал, когда Кровавая Мэри подняла лапу, и я очень забавлялась, глядя, как маленький щенок задрал свою черную лапку и она долго и серьезно обнюхивала его в знак приветствия.
Затем Пестрячок, которому помешали сосать, вернулся к матери, а близнецы снова принялись играть, таская друг друга за уши, за «баки», за хвосты — они то носились кругами вокруг Миссис Браун с сыном, то тащили в разные стороны сухую палочку. Временами из норы высовывались черные мордочки Коктейля и Водки — крохотные щенки большими серьезными глазами следили за разыгравшимися близнецами, но, как только те приближались к норе, поспешно ныряли вниз.
Вокруг нор с щенками фокусируется вся социальная жизнь клана гиен. «Визиты» обычно начинаются на закате и продолжаются с перерывами всю ночь. Некоторые гиены, проходя мимо, немного задерживаются, чтобы поприветствовать своих друзей, а другие приходят в гости надолго, лежат возле нор, играют с щенками, здороваются с вновь прибывающими. Как правило, компания щенят, достаточно подросших, чтобы разгуливать без матерей, каждый вечер переходит к норе, где живут самые маленькие щенята, проводит там ночь, а утром подростки возвращаются к родным норам. Таков типичный образ жизни гиен у общих нор — спокойная, привольная жизнь.
Второй возле нор в этот вечер появилась Леди Астор. Она поздоровалась с Кровавой Мэри, а когда та широко зевнула — обычное поведение доминирующих гиен при встрече, — Леди Астор, сморщив нос, лизнула подругу прямо в самые губы. Тут подоспели и щенки; они столпились вокруг Леди Астор и нюхали ее живот, она же не обратила внимания на то, что каждый из них предупредительно задрал лапку, и с безразличным видом приподняла свою, давая им обнюхать себя. Потом, несколько раз дернув хвостом, она развалилась на земле, рядом с Кровавой Мэри.
Следом за матерью подошла Мисс Гиена, поздоровалась со всеми по очереди, легла и начала сосать. Леди Астор приподняла переднюю лапу, когда дочь улеглась с ней рядом, и ласково положила ее на бок Мисс Гиены.
До наступления темноты к норам подошли еще несколько гиен. Прибыли и пятеро щенков и затеяли неистовую возню с близнецами и Пестрячком. Приплелся кривой старик Нельсон, издали возвещая о своем прибытии целой серией басовитых «ууууу-гуу», но эти звуки перешли в визгливое хихиканье, когда щенята всем скопом помчались на него в атаку. Такие встречи возле нор не в диковинку самцам низкого ранга. Щенята с Соусом и Пикулем во главе, поставив торчком ощетиненные хвосты, неслись навстречу Нельсону. Он было повернулся и пробежал несколько метров, но скоро остановился и встретил молокососов лицом к лицу — «психическая атака» кончилась мирным обрядом приветствия. Некоторые самцы удирают без оглядки, и случается, что щенята всерьез кусают их и вообще прогоняют прочь от норы.
После всех, в уже сгущающихся сумерках, неторопливой иноходью пожаловала солидная толстуха Бочка. Близнецы были так поглощены борьбой и кувырканьем в траве, что не заметили ее появления: она, по-видимому, тоже не обратила на них внимания, потому что направилась прямехонько к норе, сунула туда голову и принялась копать. Она все еще рыла землю, когда близнецы увидели ее и бросились здороваться. Мамаша радостно облизала их одного за другим, а потом с глубоким вздохом улеглась и стала их кормить. Как обычно, три-четыре минуты ушло на барахтанье — Соус и Пикуль разбирались, кто из них окажется наверху, и, как всегда, верх одержал Соус.
Ужасно обидно оставлять гиен, уезжая с темнотой, — ведь ночью они как раз наиболее оживлены и энергичны. Именно по ночам гиены чаще всего охотятся на крупную дичь, отмечают границы своей территории, спариваются. Но, на наше счастье, существует луна — а в кратере лунный свет необычайно ярок: он отражается в озере и отсвечивает на выгоревших, высветленных солнцем травах; серые, темно-лиловые, черные тени гребня кратера словно оберегают этот свет, не давая ему растекаться. В Африке лунный свет никак нельзя назвать холодным: его серебристый поток лишает все вокруг цвета, но не может отнять у воздуха его теплоту. И если все кажется колдовским, зачарованным, то лишь потому, что мы, люди, — дети солнца; я уверена, что для гиен в лунном свете нет ничего таинственного.
Только ночью мне удалось увидеть, как резвятся и играют взрослые гиены. Я никогда не забуду, как впервые увидела такие игры. Фольксваген стоял у Логова Золотых трав (травы в сиянии полной луны стали серебряными); Лакомка, которому было тогда около года, спал у меня за спиной на большой кровати. Повсюду вокруг нас резвились гиены. Леди Астор валялась на спине, размахивая в воздухе всеми четырьмя лапами, близнецы, отталкивая друг друга, норовили покрепче вцепиться ей в правое ухо, двое других щенят с рычанием дергали ее за шерсть на шее, а Пестрячок висел у нее на хвосте.
