Читаем без скачивания Аlexandr - Максим Бобух

На следующий день была охота. Уже в первый день я загнал кабана, Исаев, который также поехал на охоту, смог подранить лося, и мы носились за ним до шести вечера. Ночевать остались на небольшой полянке, где разбили лагерь. Мой шатер, стоящий в центре лагеря, мало напоминал палатки, с которыми ездят на природу в моем времени. Это был полноценный дом с несколькими комнатами, где я спокойно мог стоять в полный рост. Были даже кресла и столики, небольшая кровать с матрасом. Пока егеря и казаки занимались ужином, мы с Исаевым и Аракчеевым занялись стрельбой. В качестве мишени мы взяли пустой бочонок из под пива. По результатам стрельбы я оказался последним, победил Исаев, как самый опытный стрелок среди нас.

Берия, назвав охоту барским развлечением, остался в Туле, и продолжил работать по школам. Де Бри остался с ним. Не смотря на более высокий чин, граф не считал зазорным помогать Лаврентию Павловичу, и, как рассказывал в приватных беседах, многому у него научился, и продолжал учиться. Графа поражала работоспособность Берии, его феноменальная память, умение работать с людьми, найти к каждому свой подход. Целеустремленность, умение планировать на много шагов вперед, и умение импровизировать там, где это нужно. Системный подход к решению любой, даже на первый взгляд небольшой задачи. В общем, граф был очарован Берией и я понимал, что своего секретаря я потерял. Ничего, есть еще Дюжев. Дмитрий Павлович при первой встречи мне показался более рассудительным и основательным, чем Де Бри. Оно и не мудрено, Дюжеву уже полтинник, но он не часто попадался мне на глаза, и поэтому секретарем стал Де Бри. В этот раз, я своего секретаря Берии не отдам. Взял моду переманивать у меня секретарей.

С охоты я вернулся только к вечеру следующего дня, уставший, но крайне довольный. После баньки и ужина я отправился на боковую, так и не приняв никого из дворян. Не до них мне было.

Но всю последующую неделю я занимался дворянством. В основном вопросами Тульской думы. К концу недели состоялось дворянское собрание, на котором приняли проект думы, ответственным за проведение выборов был назначен Тульский губернский предводитель дворянства. Уездные предводители должны были оказывать всю посильную помощь. Так же, уездного предводителя я назначил своим заместителем в наместничестве, со всеми функциями и обязанностями, прописанными для наместника. Самому же князю Бельскому, губернскому предводителю, дал указания на счет моих личных инициатив и работы Кулибина. Чтоб в будущем между ними не возникло разногласий, из-за которых может остановиться работа Ивана Петровича. И через три дня я тронулся в обратный путь, в Нижний Новгород.

В Москве мы опять остановились у Долгоруких, где нас встретили так же тепло, как и в прошлый приезд. Я решил задержаться в первопрестольной на несколько дней, этого должно было хватить на все мои дела. Планировался большой прием в Сенатском дворце, затем встреча с купцами, а потом мы с Луизой собирались на большую ярмарку, которая проходила в Москве раз в три года. Живи мы в двадцать первом веке, моя жена наверняка стала бы шопоголиком.

Главным мотивом общения с дворянами опять стала Нижегородская дума, но здесь я уже ничего не мог обещать, наместником был не я, а князь Долгорукий. Правда он обещал подумать, и попросил меня прислать ему все документы связанные с этим проектом. Я согласился, и даже сказал, что пришлю Лагарпа, в качестве консультанта.

Встреча с купцами первой гильдии прошла довольно продуктивно. Под гарантии прибытия нашего военного флота в Средиземное море, купцы решили создать корабельное товарищество, и в течении двух лет построить до сорока барков, я же обещал взять на себя вооружение этих кораблей новыми стальными пушками, в рассрочку на пять лет.

Купцы второй гильдии получили от меня десять специалистов из Англии с чертежами ткацких станков. За это я получил от них сто пятьдесят тысяч рублей, и по пятьдесят тысяч каждые полгода, в течение десяти лет.

На ярмарку мы выехали большой компанией, в сопровождении князя Долгорукого с супругой, губернского и уездного предводителей дворянства, граф Орлов-Чесменский. Я был очень рад встретить графа, довольно интересного собеседника и приятного во всех отношениях человека. На приеме у князя Долгорукова, Алексей Григорьевич подарил мне прекрасную тройку рысаков, выведенных на его конезаводе. Кони одинаковой масти, изящные и предельно красивые, будучи впряженными в возок, развивали просто огромную скорость и могли двигаться таким образом очень долго. Для этого мира, скорость в пятьдесят километров в час была просто огромной. Именно эту тройку впрягли в открытую бричку, на которой ехал я, Луиза, граф Орлов и Берия. Казаки, под руководством Шелихова, могучим посвистом распугивали обывателей, оказывавшихся на нашем пути. Я наслаждался стремительным движением тройки, хотелось поддержать казаков свистом и криком. Алексей Григорьевич, заметив мое нетерпение, слегка улыбнулся, ведь не смотря на возраст, ему тоже хотелось как в молодости показать свою лихость и силу. Что говорить, если он в свои шестьдесят стоял в стенке, когда я в первый раз его встретил.

Ярмарка поразила меня своими размерами, из шатров, палаток, быстро собранных складов, вырос целый город. Казалось, сюда съехалась вся Москва, если не вся Россия. Ткани, платья, украшения, самовары, различные скобяные товары, лошади, коровы и даже верблюды. Здесь можно было купить что угодно. В итоге, на ярмарке мы провели почти пять часов. За это время мы успели два раза хорошо поесть, выпить бочонок вина, посмотреть выступление бродячих артистов и кулачные бои. Но единственное, что я купил, это четыре мальчика-негра. Как сказал купец, их захватили у турецких пиратов и не известно откуда эти ребята. Иссиня черные ребята, не смотря на возраст не больше десяти -двенадцати лет, выглядели довольно крепко, и в будущем из них могли вырасти хорошие личные телохранители. В общем я их купил, а на следующий день крестил в одном из московских соборов. В честь обретения детей, так как я был их крестным, им дали мое отчество и они стали Михаилом, Павлом, Петром и Гавриилом Александровичами, я дал большой прием, который в итоге вылился в серию балов по всей Москве, из-за чего мы задержались в городе на пять дней.

- Лаврентий, ну что ты на меня так смотришь, я молодой, мне нужно отвлекаться, да и Луизе понравилось, - я отвел глаза от уставившегося на меня Берии.

Мы заняли кабинет князя, для обсуждения предложения Берии. Он смог уговорить московских купцов профинансировать проведение телеграфа из Серпухова в Москву, при сохранении за мной половиной доли. Он успел это сделать за то время, пока я развлекался. Я тоже многое успел. Завел небольшой адюльтер с двадцатилетней княгиней Трубецкой. Наши отношения носили временный характер, и каждый из нас знал, что от этого хочет. На продолжение отношений никто не рассчитывал, только на небольшое любовное приключение, если выпадет возможность встретиться снова. Ольга, княгиня Трубецкая поразила меня своей образованностью, острым умом и таким же языком. Она могла язвить столь любезно и приятно, что не сразу становилось понятно, смеются над тобой или нет. Она с одинаковой легкостью могла быть наивной смущающейся девочкой, а буквально через минуту уже опытной светской львицей. Французским языком она владела много лучше родного, и когда она ругалась, создавалось впечатление что подтираешь зад нежным китайским шелком. В постели она была огнем, с ней я чувствовал себя настолько легко и непринужденно, что порой казалось, будто я знаю ее всю жизнь.

Но недовольная мина Берии не дала мне погрузиться в воспоминания, и чего ему от меня надо?

- Ваше высочество, вы отдаете себе отчет в своих действиях?

- Слушай, Лаврентий Павлович, давай без этих загадок. У меня сейчас голова не соображает, говори, что хотел?

- По моему она у вас не соображает не только сейчас.

- А ты не зарываешься? Ты с кем так разговариваешь? - тут же взвился я, да как он посмел так говорить со мной, будущим самодержцем. - Может тебе палок прописать, чтобы почтительнее стал?

- Не имеешь права, дворяне освобождены от телесных наказаний, - парировал Берия.

И правда, я произвел Берию в чин титулярного советника, дающий личное дворянство, и теперь он попадал под манифест о дворянской вольности. Вот черт!

- Что на вас напало? Целую неделю вы только и ходили по балам, я не говорю про ваши связи с некой княгиней. А если об этом узнает Лизавета Алексеевна?

- Ничего она не узнает. А на счет балов, почему это я должен тебе отчитываться? Я молодой, светский человек, и ничего человеческое мне не чуждо. Так что не лезь не в свое дело, - не совсем логически завершил я свой ответ.

- Хорошо. У нас начинается уборочная, и нужно к ней подготовиться. Нужно запустить две мельницы на паровом ходу, запустить производство самих паровых машин. Начинается первый учебный год, и не только в школах, но и в техническом и медицинском университетах. Еще нужно создавать Институт Общественных Исследований, я только в общих чертах представляю, что это такое, а ты даже не чешешься.