* * *
Я вышла на большой деревянный балкон домика Лиз на побережье Малибу, и глубоко вдохнула влажный океанский воздух. Солнце уже опускалось, целуя водное пространство Тихого океана, который простирался до горизонта, окрашивая небо золотистым, а воду – фиолетовым цветом. Звук прибоя, мягко набегающего на берег успокаивал, и я со вздохом прислонилась к перилам, давая отдых усталым мышцам и наслаждаясь моментом расслабления после беспокойного дня.
Показывать двум здоровым парням захватывающие достопримечательности великого Лос-Анджелеса оказалось трудной работой. Китайский Театр Манн и звезда Лиз на Аллее Славы, обед в 'Spago's', танцы в 'The Strip', и теперь день на пляже с частными уроками серфинга… я была вымотана, а у нас еще были запланированы просмотр премьеры фильма этим вечером, и завтра тур по сети студий и пара часов на площадке во время съемок настоящего фильма, перед тем, как мы наконец, отвезем их в аэропорт и отправим обратно в Madison.
Возможно, у меня, наконец, появится шанс увидеть Робин. Я не видела ее уже больше суток, и не могла дождаться, когда снова смогу коснуться ее. Но подготовка Робин к съемкам и мой беспокойный график с Перри и Джеймсом, похоже, приведут к тому, что мы так и не увидимся до ее отъезда, и это дьявольски расстраивало меня.
Скрип двери отвлек меня от этих мыслей. Я обернулась, когда кто-то поставил стакан на перила рядом со мной.
– Я… хм… Я спросил Перри, и он сказал, что ты любишь скотч… – Пробормотал Джеймс, нервно теребя этикетку на своей бутылке пива.
– Да, – с улыбкой сказала я, поднимая стакан и несколько раз взбалтывая перед тем, как глотнуть. – Спасибо, Джеймс.
Он смотрел, как я пью и, очевидно, убедившись, что мне действительно нравится скотч, прислонился к перилам, копируя мою позу. Некоторое время мы молча пили и смотрели, как солнце медленно погружается в воду.
– Здесь красиво, – сказал Джеймс. – Это действительно мило со стороны Лиз, что она позволила нам остаться здесь.
– Да. – Я снова глубоко вдохнула солоноватый воздух. – Мне нравится это место. Думаю, она сумасшедшая, если не живет здесь все время. Прекрасное место для того, чтобы скрыться.
– Это… – Он сделала паузу, и посмотрел на меня, – это всегда так? Все эти фотографы?
Джеймс говорил о сцене, которая приветствовала нас по возвращении, возле моего дома – толпа фотографов и фургонов новостных групп, которые заблокировали движение, окружив лимузин, так что стало почти невозможно добраться до дома. И Лиз немедленно предложила воспользоваться ее домиком на пляже, зная, насколько я ненавижу такое внимание.
– Нет, для меня это вовсе не привычно. Это – только последствия моего предполагаемого исчезновения… через пару дней утихнет. Но так всегда бывает с Лиз, куда бы она не пошла; иногда с Робин… Я же обычно так не привлекаю внимание.
Он отвел взгляд, когда я посмотрела на него.
– Не понимаю, почему так, – спокойно произнес Джеймс. – Ты такая же привлекательная, как и они.
Я рассмеялась, но быстро замолчала, когда заметила, что это задело его.
– Спасибо, очень мило с твоей стороны, что ты это сказал.
– Ну, это правда, – пробормотал Джеймс.
Я улыбнулась, потягивая скотч.
– Ты классно поработал там сегодня – действительно естественно, – я решила сменить тему. Разговор о сегодняшней тренировке по серфингу должен быть достаточно безопасным.
Он застенчиво улыбнулся.
– Ты тоже. Ты действительно… уф… спортивная. И ты… хм… прекрасно смотришься в купальнике.
Возможно, это не столь уж безопасная тема. Думаю, пришло время поговорить с Джеймсом о том, что у него нет абсолютно никакого шанса с сестрой его лучшего друга, намного старше его и, вероятно, лесбиянкой.
Я поставила стакан на перила и повернулась к нему, но, прежде чем я успела что-то сказать, он быстро шагнул вперед и поцеловал меня.
Сказать, что я была поражена, было бы преуменьшением, и мне потребовалась целая секунда, чтобы отреагировать. Я положила ему руки на плечи и оттолкнула; я злилась на него за то, что он попытался это сделать, и злилась на себя за то, что не уничтожила это в зародыше.
– Джеймс, нет, – твердо сказала я. Он съежился, как щенок, которого пнули, и я со вздохом погасила раздражение. – Джеймс, этого не будет.
– Но… – Начал он.
Я покачала головой, останавливая его.
– Никаких но. Ты – хороший парень, Джеймс, но этого не будет. Да я тебе в матери гожусь и, честно, ты – не мой тип.
– И каков твой тип? Я недостаточно высокий? Недостаточно известный? – Теперь он рассердился.
Я сопротивлялась желанию закатить глаза. Иногда мужчины ведут себя как дети.
– Я надеялась, что ты лучше знаешь меня, Джеймс. Я скажу тебе, что такое не мой тип. Это – друг моего брата, которому только двадцать один. – Часть раздражения прорвалась в мой голос, и он резко оперся о перила. Я смягчила тон. – Мне жаль, если я сделала что-то, создавшее у тебя другое впечатление…
Он покачал головой.
– Нет, ты ничего не сделала… я просто… – Он пожал плечами. – Не знаю… Видимо, просто надеялся.
– Я польщена, Джеймс. Правда. Какой-нибудь девочке очень повезет с тобой однажды.
Ох. Я только что сказала это? Черт, черт, черт. Как я до такого докатилась?
– Но не ты, да? – По его тону было понятно, что он смирился.
Я слегка улыбнулась.
– Нет, не я.
Мы повернулись к морю и смотрели, как последние лучи солнца исчезают в фиолетовых волнах. Через некоторое время я пихнула его плечом.
– Хочешь совет?
Джеймс посмотрел на меня.
– Конечно.
– В следующий раз оставь язык для второго поцелуя.
Мгновение он выглядел смущенным, но потом заметил, что я улыбаюсь и звонко стукнул своей бутылкой по моему стакану.
– Я попытаюсь это запомнить.
Глава двенадцатая
– Давай, Кэйд, еще четыре. Вот так, три… хорошо. Два… и еще один… Отлично, хорошая работа!
Шон взял девятикилограммовые гантели у меня из рук так, будто они были зубочистками, и ободряюще улыбнулся мне.
– Минуту перерыва и еще пятнадцать.
Я застонала и опустила руки за голову, выгибая спину напротив шара, на котором лежала для упражнения на трицепсы.
– Ты такой злой!
– Ты мне за это платишь. – Он снова улыбнулся, на сей раз менее профессионально и более искренно. – Это ты в последнюю минуту выбрала выматывающую разминку. Я только даю тебе то, что ты хотела.
– Ладно, я – идиотка, – пробормотала я, поднимая руки и снова получая гантели. Я несколько раз медленно выдохнула перед тем, как плавно опустить вес за голову и так же плавно поднять.
Я была на счете десять, когда телефонный звонок нарушил мою концентрацию, и я сделала паузу.
– Ну, нет. Еще пять, Кэйд, а затем ты сможешь ответить, – сказал Шон, поднимая мой телефон со скамьи и покачивая им у меня перед носом.
Я нахмурилась; сберегая дыхание, я даже не смогла высказать ему все, что думаю. Последние пять подъемов я проделала быстро, как только могла, и мои руки безумно дрожали на последних двух. Наконец, он забрал у меня гантели и отдал мне телефон.
– Да, – мне не хватало воздуха, я закрыла глаза и опустила руку на лоб.
После момента тишины, низкий хриплый голос спросил:
– Я что-то прерываю?
Я не думала, что это возможно, но мое сердце забилось даже быстрее, и мне потребовалась пара секунд, прежде чем я смогла ответить.
– Я в тренажерном зале. Пытаюсь побороть некоторую… неудовлетворенность. – Наконец, выдохнула я. Я знала, что моя широкая улыбка могла навести Шона на некоторые мысли, но не могла справиться с ней. – Ты где? Я думала, ты занята до ночи.
Робин позвонила мне, когда мы с Перри и Джеймсом были на полпути в аэропорт, и сообщила плохие новости: она должна быть вечером на званом ужине в доме ее агента, и не знает, когда вернется домой. Перри и Джеймс были со мной в автомобиле, так что я не могла кричать от горя, как хотелось. Но, отправив их домой, я позвонила Шону и попросила о разминке, которая оставит меня истощенной и заставит молить о пощаде.
