А вот он… Он будет помнить. Всегда. И я». Всхлипнула. «Прости… – зажала рот ладонью. – Прости, Витя! Витька… Витенька…
Витенькаа!!»
Отступление третье. Круги по воде
Вот так оно всё и случилось.
Жизнь расставила по местам то, что хотела расставить. И не сдвинуть. Нет такой силы.
Витька. Витя. Виктор Прищепа. Мечтатель, романтик, просто честный парень. В сложные девяностые – редкий вид. Когда многие топтались на месте, он уверенно шёл. Мог бы стать, но не стал… Судьба!
Как часто мы говорим так, не понимая всех расстановок жизни. Судьба!
А откуда она взялась, такая судьба? Стал ли Виктор Прищепа просто жертвой неумных поступков Вячеслава Горчакова? Или же ответил за грехи отца? А, собственно говоря, какая теперь разница? Смерть – это единственное, что нельзя исправить. Нет такой силы.
* * *
Исчезновение Виктора Прищепы кругами затронуло жизни разных людей.
Лёшка Яковлев схоронился у боевых товарищей брата. Он лишь однажды пытался связаться с семьей, но, узнав, что Виктор Прищепа пропал и не найден, не появлялся больше никогда. Брат его запил окончательно, вскоре сел за драку. Потом – ещё раз, но уже за грабёж. В общем, так и пошло. Мать братьев Яковлевых с головой погрузилась в религию и за частоколом икон больше не видела ничего.
Летнюю сессию Горчаков так и не сдал. А поскольку планы на счёт Ленки Рубцовой не осуществились, забрал документы, уехал в Саяногорск, тем самым окончательно разочаровав родителей. Та самая компания, с которой он как-то ездил в Абакан, приняла его с раскрытыми объятьями, и вскоре следы Вячеслава затерялись.
Инга только вздохнула чуть спокойнее. Впрочем, дышать она теперь могла разве что вполсилы. И каждую капельку своих сил берегла так, как не берегут зеницу ока.
Вслед за Горчаковым тоже забрала документы, подала заявление в педагогический университет. Поступила. Родителей поставила перед фактом. Вытерпела скандал. Так ничего и не сказала в ответ. Потому что круглые глаза матери и хмурость отца уже не имели абсолютно никакого значения. Значение имел только Витя…
Родители Прищепы так и не узнали, что случилось с их сыном. Мать Виктора почернела, высохла. До конца так и не поверила в смерть сына. Исчез и всё. Как исчезали раньше на войне.
Сметана хоть и перерыл весь город, попутно отправив на тот свет парочку конкурентов, в которых заподозрил причастность к пропаже Виктора, тоже ничего не узнал. Даже ходил к гадалкам. Те лили воск, жгли травы на кладбище, их ответы были более чем туманны. Через несколько месяцев Сметана отчаялся окончательно, ударился в благотворительность, построил храм.
Раз в год, в день рождения Виктора, отец и мать собирались на плохонькой кухоньке той самой квартиры, где жил их мальчик. Рыдали друг у друга на плече. Больше ничего, по сути, у стариков не было.
Лишь двое могли им сказать, где и как умер Виктор Прищепа, но они предпочли молчать.
И только один человек приносил цветы в день его смерти на его могилу – Инга Миловская.
Так длилось вплоть до 2000 года. Пока жизнь опять не решила внести свои коррективы.
После
Глава II. 2000 г. День второй
Инга вернулась домой ближе к обеду. Поднималась пешком, на каждой ступени замирала от ужаса. Мог ведь и ждать, он такой. Но не ждал. Впрочем, нырнув в тень квартиры, не ощутила себя в безопасности, скорее – в ловушке.
Через пять минут раздался звонок в дверь – сердце чуть не остановилось. Оказалось, соседка. Она, прижимая ручки к груди, с упоением минут десять рассказывала, как полночи к Миловским ломился некий молодой человек. Инга хлопала глазами, наигранно удивлялась: мол, была у подруги, никого не ждала, может, перепутал?
Когда дверь наконец вновь захлопнулась. Инга села на пол в прихожей, обхватила колени руками. Замерла.
Из оцепенения её вывел телефонный звонок.
– Дура! Дура! – заорала трубка. – Ты что, думаешь, что всегда сможешь от меня бегать?
– Пока получается, – ответила Инга.
Говорила она ровным голосом, мимо трубки, глаза застекленели.
Что делать, она так и не решила. Хоть и думала. Впрочем, думала о другом. Вспоминала…
Думать о нужном вчера мешала бутылка. Катюха всё время подливала, что-то говорила. Инга даже смеялась, хотя смешно не было.
После легли спать.
Встали рано. Быстро позавтракали, Инга поехала домой. По дороге тоже не думалось.
– А чего ты хочешь? – вдруг закричала она.
Горчаков даже умолк от удивления.
– Чего ты хочешь? – повторила Инга. – Тебя не было два года. Не писал, не звонил. А тут явился. Ты, правда, думал, что я тебя с распростёртыми объятиями встречу?
– Почему бы и нет? – Славка сально растянул гласные.
– А с какой стати?
– В память о прошлом. К тому же ты тоже не писала, не звонила.
Что верно, то верно.
После Горчаков что-то сказал. Возбуждённо, зло. Потом ещё и ещё. Но всё зря – Инга сидела на полу, прижав трубку к щеке, и слышала лишь его злой, возбуждённый голос.
Она думала о Вите. О живом Вите. Как они ели мороженое в сквере, о книгах, о свободе. Было лето. Было счастье. А после не стало. Ничего.
– Что? – вдруг очнулась. Прижала трубку к уху. – Что ты сказал?
– Яковлев. Помнишь?
– Помню.
Ещё бы!
– В общем, видел я его.
– И? – спросила Инга. Впрочем, всё уже поняла.
Вот зачем он приехал.
– Он кое-что сказал мне. Прежде чем…
– Прежде чем что?
– Прежде чем я его убил.
Пауза.
– Хочешь узнать, что он сказал мне?
– Хочу. Завтра, – быстро сказала Инга.
– Почему не сегодня? – Горчаков явно удивился. – Приду, поговорим.
– Не сегодня, – у Инги даже нашлись силы рассмеяться. – Завтра. Сегодня я тебя не впущу. Даже не думай! А будешь ломиться, вызову милицию. Тебе оно надо?
Горчаков не ответил.
– Встретимся завтра. Ты знаешь где.
– Во сколько?
– Неважно, – и положила трубку.
После резко скрючилась, словно в приступе сильной боли. Но страха уже не было.
Совсем.
Глава III. 2000 г. День третий
Он пришёл рано. Так ему казалось. Около полудня. Пока встал, пока умылся, побрился. Всё-таки к девушке идет, и неважно, что… «Дура она, – думал Горчаков всю дорогу. – Могла бы всё иметь, а сама… Дура, одним словом».
– Ты здесь? – крикнул он.
Никто не ответил.
Славка ругнулся.
Может, она не это место имела в виду?
Он весь вечер думал об этом. Перебрал кучу возможных мест! Это мог быть институт,
