Читаем без скачивания Все связано - Эмма Чейз

Я смотрю на бутылку, которая стоит на барной стойке рядом со мной. Она пуста где-то на три четверти. Я пожимаю плечами — подношу бутылку к своим губам — и просто стараюсь сделать глоток. Немного красной жидкости капает мне на подбородок, а потом на рубашку. Мне стыдно, я никогда не был неряшливым выпивохой.

— …значит, ты не против, так, Дрю?

Мое имя заставляет меня обратить внимание, и я поворачиваюсь на звук. Как собака.

— А?

Она улыбается.

— Обычно я этого не делаю, но вы парни такие веселые.

Я соглашаюсь.

— Да… мы таааааакие. Мы…. дааа….

Жалостливо улыбаясь, она прыгает со стула.

— Полегче с этим, красавчик.

Я пытаюсь поднять вверх два больших пальца — всемирный знак Все в порядке — но мои пальцы не слушаются. Вместо этого я поднимаю все десять.

Она смеется, хлопает своей ладонью по моей, отвечая на знак «дай пять», и уходит. Я еще немного сижу. Потом — потому что я такой охренительно гениальный — я решаю пойти поиграть в дартс. Я стаскиваю себя с барного стула в поисках игры.

Хорошим это не кончится.

***

Какое-то время спустя — может быть три часа или тридцать минут — я понимаю, что сижу на стуле за одним из столов для игры в покер. У меня в руке пять карт и рядом лежит куча чипсов.

Я не чувствую своего лица — и на какой-то момент мне становится страшно, что оно у меня, нахрен, отвалилось. Я шлепаю себя по щекам.

Все еще на месте. Прекрасно.

Через стол от меня сидит Мэтью и держит в руке свои карты. За ним стоит грациозная блондинка в черном обтягивающем ажурном комбинезоне и поглаживает его по плечам, делая ему массаж, пока он играет. Рядом с Мэтью сидит Стивен. Он также держит в руке карты… и горяченькую азиатку у себя на коленях.

Кажется, обоим это нравится, поэтому… это многое объясняет.

На сцене Билли Уоррен бренчит на гитаре, которую он, наверное, достал из своей задницы и напевает «Мэнди» Берри Мэинлоу.

У меня вибрирует телефон, но когда я пытаюсь достать его из кармана, он выпрыгивает у меня из рук и падает на пол. Я отодвигаю стул назад, под столом встаю на колени и начинаю его искать. Нахожу эту чертову штуковину, но когда начинаю подниматься, мой взгляд падает на бар.

И моему взору предстает самый шикарный вид на свете.

Там Кейт.

Она в джинсах и футболке, повернута ко мне спиной, но я все равно знаю — я уверен — это она.

Я испытываю такое облегчение, даже немного растерялся. Не могу объяснить почему, но у меня такое чувство, что я так давно ее не видел — чертову вечность. Будто так много произошло.

Я скучал по ней. А теперь она здесь.

Наверно, они пришли сюда, чтобы сделать нам сюрприз. Какой отличный сюрприз! Я собираюсь с силами и двигаюсь вперед. Обнимаю ее сзади, прижимая ее к своей груди. Зарываюсь лицом в ее шею, в ее волосы и вдыхаю ее запах — наслаждаясь этим чувством неожиданности находиться рядом с Кейт.

Где-то, в моих мозгах, пропитанных Пандорой, я понимаю, что Кейт пахнет — по-другому.

Не так.

Но я гоню эту мысль. Потому что я слишком по-идиотски счастлив, чтобы обращать внимание на такие пустяки.

Я облизываю свои губы и прикладываю всю свою энергию к тому, чтобы у меня не путались слова, и шепчу ей на ухо:

— Я так рад, что ты здесь. Давай просто … уйдем. Ты и я. Они даже не заметят, что мы ушли. Мне плевать на это все — я просто хочу быть с тобой. Я хочу вернуться в отель и придумать новый способ, чтобы заставить тебя кончить.

Я закрываю глаза, и провожу носом по ее щеке. Прикасаюсь к подбородку Кейт и поворачиваю ее к себе лицом. Чтобы я мог вкусить ее, чтобы мог прижаться к ее губам и показать ей, как сильно я ее хочу, как сильно она мне нужна.

Но прежде чем наши губы встречаются…

Издалека доносится сокрушительный звук. Шум. И голос, похожий на голос Сучки кричит:

— О, черт, нет…

Мои глаза все еще закрыты, и неожиданно я поворачиваюсь на 180 градусов. Потом я падаю. В полную тьму.

ГЛАВА 15

Видите вон того парня на кровати? У которого липкая сереющая кожа, который во вчерашней мятой одежде? Нет, это не мертвое тело. Это я — Дрю Эванс.

Не самый мой лучший видок, признаю. Но это на следующее утро. Время, когда приходится платить по счетам. Кто-нибудь, сфотографируйте меня — это станет самым лучшим противоалкогольным билбордом. «Вот так вот выглядит глупость, детишки».

Когда вы об этом задумываетесь, похмелье кажется вроде как интересным. Это ваше тело называет вас придурком. Говорит вам «я же говорило». Вы знаете, как я себя чувствую. Все через это проходили. У меня сводит живот, в голове стучит, во рту сухость, а изо рта воняет так, словно я съел сэндвич из собачьего дерьма. Ням.

На прикроватной тумбочке включается будильник, из его динамиков доносится музыка, и я уверен, что мой череп сейчас развалится напополам. Я переворачиваюсь на бок и издаю стон. Вам ведь меня совсем не жаль, верно? Я вижу. Если хотите поиграть, надо за это платить. Не делайте того, о чем потом будете жалеть. Бла-бла-бла. Я хлопаю по будильнику, и музыка затихает.

Открываю глаза достаточно, чтобы увидеть, что Кейт рядом со мной нет. Вожу рукой по простыням, где она должна быть, но они холодные, что означает, что ее здесь нет уже какое-то время.

Медленно я сажусь и стаскиваю ноги на пол. У меня в животе все бурлит, словно океан во время шторма. Потираю виски, пытаясь унять гудящую боль. И, может быть, расшевелить память. Потому что не знаю, как вы, а не помню ни черта, что было прошлой ночью. Просто… белое пятно.

Как после губки на доске с мелом — стерто начисто.

Странно, но обычно меня не вырубает. Та неделя, когда Кейт меня бросила топить мои печали в спиртном, а сама уехала домой в Огайо, была исключением. Но давайте не будем об этом.

Думаю… мне не стоит удивляться. Парни склонны к соперничеству. Закрой кучку нас в комнате, и мы что угодно можем превратить в соревнования. У кого самая громкая отрыжка, кто дальше всех писает, чей член больше, и у кого сильнее удар.

Кто больше всего может выпить.

Это и произошло?

Я кое-как поднимаюсь и ковыляю в смежную ванную. Открываю дверь. Оттуда валит густой пар. Ванная комната огромна — как маленькая спальня — вся в итальянском мраморе. Из душа в углу доносится звук бегущей воды.

За стеклянной матовой дверью я различаю женский силуэт — ее голова отклонена назад под струей воды, когда она моет свои длинные темные волосы. Она худенькая. Загорелая кожа, соблазнительная попка.

Технически, я все еще католик, но если вы до сих пор еще не поняли, Кейт — моя богиня. Ее тело — это мое священное место, ее слова — моя библия, а ее лоно — алтарь, к которому я готов ползти по раскаленным углям, чтобы поклониться.

Мой взгляд прикован к рукам Кейт, когда они скользят по ее коже. Я облизываюсь и воображаю, какая она на вкус. Чистая и мокрая. Ваниль и лаванда. Этого достаточно. Мой южный регион вздымается вверх, весь во внимании.

Смир-но!

Это мысль, управляющая материей. Или в данном случае, страсть — похмельем. Кажется, что, не смотря на мое хрупкое физическое состояние, парень ниже пояса все равно готов к утренним подвигам.

Ха-ха… готов…

В общем, я делаю два шага к кабинке, в полном намерении присоединиться к своей неотразимой невесте. Но тут вода выключается. Дверца душа открывается, и оттуда выходит черноволосая красавица.

И мое сердце уходит в пятки — словно хренова ядерная бомба во времена второй мировой. Слышите, как свистит?

Большие карие глаза встречаются с моими, когда она тянется за полотенцем.

— Привет, красавчик, как ты себя чувствуешь? Вчера ты был довольно безумен.

Она улыбается.

Я — нет.

Знаете, как у некоторых людей, всего лишь от запаха орех уже может разбухнуть горло, перекрыв им доступ к воздуху? У меня нет аллергии на арахис, но сейчас я знаю, какого это.

Говорят, когда умираешь, вся жизнь проносится перед глазами. И я могу вам сказать, с полной уверенностью, что это правда. Я вижу картинки с Кейт… с нашим мальчиком. Они мелькают у меня в голове, черно-белое немое кино. Это картинки мгновений, которые были у нас, нашей жизни, что мы делили.

Жизни, которая, без сомнения, только что закончилась. Скончалась, как золотая рыбка Маккензи несколько лет назад. Та самая, которую она хотела унести в кармане на пляж, чтобы та повидалась со своими рыбными друзьями.

Покойся с миром, Немо. Земля тебе пухом.

Я знаю, о чем вы думаете. В чем твоя проблема? К чему вся эта драма? Почему при виде какой-то голой девицы я превратился в психа?

— Дрю? С тобой все нормально?

Проблема в том, детишки, что эта красивая мокрая женщина, стоящая передо мной — которая явно очень хорошо знакома со мной и всяким дерьмом, что происходило этой ночью?

Не Кейт Брукс.

Знаете, как говорят «Ущипните меня… должно быть я сплю?». Что ж, пните меня по яйцам… у меня чертов кошмар.