— Тишина. Ни машин, не выстрелов. Как будто мертво все.
Пошутил или нет? Собственно говоря, оно на самом деле так и есть — все мертво.
— Держите, — он протянул нам с Ликой по банке.
Я взял, рассмотрел. Энергетический напиток. Их тут на заправке полно оказалось, и мы естественно прихватили. Жесткий удар по поджелудочной и сердцу, конечно, но иногда без них не обойтись.
— Не, я не буду, — я покачал головой. — Потом не усну.
— Ну смотри, — пожал плечами старик. — На Донбассе мы на них только и держались.
Я хмыкнул. Ну да, он ведь на той войне инструктором и работал. Я догадался уже.
— Я буду, — сказала Лика.
Она выглядела совсем сонной. Волосы растрепаны, на щеке — рубец от импровизированной подушки. Банку взяла, вскрыла, сделала несколько глотков, шумно выдохнула.
— Иди, Степаныч, — сказал я. — Спи.
— Да, конечно, — кивнул он. — Давайте, легкой вахты вам.
Пошел вниз, принялся спускаться. Мы же заняли позицию, благо тут уже все обустроили. Кто-то скрутил сидушки с одной из брошенных машин внизу, и затащил наверх. Пашка, наверное, это они с Оводом в первую очередь дежурили, вот механик и подумал про комфорт.
А на вахте нужно стоять, максимум — сидеть, чтобы не маячить. Лежать нельзя ни в коем случае. Особенно сейчас, когда нас так клонит в сон. Впрочем…
Впрочем, если уж совсем хочется спать, то можно и чем-нибудь полезным заняться. Скажем, потренировать Лику в работе с оружием. Боец она по-прежнему никакой, несмотря на все уроки, которые дал ей Степаныч.
С чего бы начать?
В голове резко всплыло воспоминание. Мужик с узкими глазами и массивной челюстью в шапке-маске спецназовской, не опущенной до конца, и одетый в мультикам. Это… Да, мой первый инструктор, когда я только пошел в ЧВК. Он учил нас всему, что нужно для того, чтобы выжить, а для пущего воспитательного эффекта бил сучковатой палкой и называл долбоебами.
Ну, бегать, прыгать и драться я ее на крыше не научу, потому что места мало, да и шумное это дело. А вот технику спуска потренировать — вполне. По-хорошему для этого, конечно, лазерный целеуказатель нужен, но…
Но у меня есть просто лазерная указка. На заправке был целый стенд с разным детским барахлом, и я прихватил одну. Естественно, что в качеству ЛЦУ ее использовать не получится: и дальность луча не так, да и видно ее хуже, но для тренировки она вполне себе подойдет.
— Давай учиться, — сказал я, доставая из кармана ту самую указку.
Нажал, направил луч на поверхность крыши. Да, точка есть. Нормально.
— Чему? — спросила Лика.
— Тому, что сейчас нам больше всего нужно, — сказал я. — Убивать других людей.
Судя по нервному смешку, она не совсем поняла, что я имею в виду. Ладно, придется объяснять. Думаю, по ходу она поймет.
— Разряди автомат, — сказал я.
— Зачем? — не поняла она.
— А затем, что когда командир говорит, надо сразу делать. Разряди, говорю.
Она сняла магазин, потом двинула вниз рычажок предохранителя и дернула затвор. Патрон с лязгом улетел с крыши вниз. Ну, базовому обращению с оружием ее Степаныч научил, уже не теряется, а то, что патрон поймать не смогла… Так это не так уж и просто. Тренировка нужна, тут любой потеряется.
— Давай его сюда, — протянул я руку.
Лика передала мне укорот. Я взял, вытащил из кармана моток синей изоленты, которую уже привык таскать с собой, и прикрутил указку к цевью. Так, чтобы кнопка была под самым пальцем. После этого вставил магазин, для тяжести.
— Это ты, типа, лазерный прицел сделал? — спросила она.
— Не, — я качнул головой. — Это чисто для тренировки. Патрон не досылай. Теперь так, осмотрись. Выбери себе цели, лучше всего какие-нибудь яркие пятна, чтобы понятнее было. Штук пять.
Лика осмотрелась и быстро кивнула.
— Теперь смотри. Самое главное при стрельбе — это техника спуска. Нажимать на спусковой крючок нужно правильно, тогда и стрелять будешь точно. Не краем пальца, а серединой подушечки. Вот смотри.
Я прицелился в вентиляционную трубу, мягко нажал на кнопку указки, из-за чего на ней появилось световое пятно. А потом нажал на спуск. Специально краем пальца, из-за чего пятнышко тут же дернулось в сторону.
— Понимаешь? — спросил я. — Я неправильно нажал на спуск, вот пятнышко и дернулось. А теперь я слишком сильно палец просуну и смотри…
Пятно снова дернулось, но уже в другую сторону.
— Ага, — неуверенно кивнула она.
— Вот. Научишься нажимать на спуск правильно — будешь попадать. Все ясно?
— Вроде ясно, — сказала Лика. — А как этого добиться-то?
— Тренировка, — сказал я. — Только тренировка. Это как рефлекс. Сделаешь десять тысяч повторений, и тебе даже проверять себя не придется. Цели выбрала, так? Теперь смотри.
Я повернулся к ней правой стороной, чтобы было видно мой указательный палец. Вскинул оружие, навел его на цель, и одновременно переместил палец на спусковой крючок. Опустил — снял. Снова навел — опять положил на спуск.
— Вот этот твой указательный палец — это самый лучший предохранитель, — сказал я. — Этот рефлекс тоже нужно нарабатывать. Так ты никому в спину не выстрелишь.
— Ну, это Степаныч объяснял уже, — сказала она. — Тренировались.
— Это хорошо, он — инструктор, и свое дело знает, — кивнул я. — Но теперь мы эту тренировку несколько усложним. Бери автомат.
Я протянул ей ее оружие. Она взялась, причем уверенно, палец не на спуске.
— Теперь смотри, — сказал я. — Наводишь, целишься в одну из целей, которые ты выбрала. Потом включаешь указку, но нежно, не дергать. И только после этого нажимаешь на спуск. По пятну я увижу, правильно ты давишь на спуск или нет. Все поняла?
— Поняла, — кивнула она.
Да уж, романтического вечера у нас не получилось. Впрочем, и не хрен на нее время тратить, когда на посту стоим. Учеба же — дело другое. Поучиться никогда не вредно, особенно такому.
А мне бойцы нужны, причем очень. До моста еще двести километров, и хрен знает, что мы по дороге встретим. И что на месте увидим, тем более неясно.
Она нажала один раз, и точка тут же дернулась в сторону.
— Неправильно, — сказал я. — Серединой пальца.
