Экман: Позвольте мне сделать уточнение. Когда они доходят до крайней точки, мы теряем контроль.
Далай-лама: Это так.
Экман: Нарушение равновесия. Мы искаженно…
Далай-лама: Да, это так.
Экман: Мы искаженно видим то, что происходит. А затем вместо того, чтобы, допустим, с помощью гнева просто остановить вмешательство, мы пытаемся причинить другому человеку вред. Процесс выходит из-под нашего контроля.
Я думаю, что другое — незначительное, но интересное — теоретическое различие между нашими точками зрения состоит в следующем: вы верите, что если вы способны проявлять сострадание, то когда вы испытываете гнев, вы не позволяете ему достичь наивысшего уровня, потому что вы проявляете сострадание к тому человеку, который заставил вас испытать гнев.
Далай-лама: Верно.
Экман: Это ваша точка зрения. Моя точка зрения немного иная, хотя я не знаю, имеет ли это различие практическое значение. Она состоит в следующем: если вы хорошо овладели навыком наблюдения за собой, если вы научились осознавать импульсы, побуждающие вас испытывать гнев во время их возникновения, то тогда вы всегда будете проявлять гнев в сострадательной манере. Мы говорим одно и то же и лишь немного по-разному расставляем акценты.
Далай-лама (через переводчика): Итак, если вы хорошо осознаете происходящее, верно?
Экман: Да. И понимаете природу гнева. Тогда вы будете знать, что вследствие нашей взаимозависимости любая попытка причинения вреда другому человеку всегда будет иметь плохие последствия для вас самих! Это просто другая грань того же самого феномена. Я думаю, что мы находимся в полном согласии. Но кто-то может испытывать разочарование от того, что мы не продемонстрировали серьезных разногласий. (Смеется.) Без этого знания, если вы не понимаете природу взаимозависимости, мотивация не будет той же самой.
Далай-лама: Взаимозависимость. (Через переводчика.) А что вы можете сказать об этой концепции взаимозависимости? Она используется в науке?
Экман: Да, она начинает в нее тихо прокрадываться. (Оба смеются.)
Далай-лама: Как лазутчик.
Экман: Как лазутчик. Она присутствовала там в других формах, в виде исследований о том. что способствует сотрудничеству, а не конкуренции.
Далай-лама: Эта концепция, я полагаю, должна там быть.
Экман: Следует признать, что до того, как я познакомился с вами и вашими идеями, концепция взаимозависимости не была для меня центральной концепцией. Мои размышления о ней находятся в состоянии непрерывного изменения — я испытываю воздействия и реагирую на них, пытаясь сохранить западную основу и привнести в нее то, чему ранее не уделялось большого внимания, по крайней мере в той области, в которой работаю я.
Далай-лама (через переводчика): Итак, сначала она прокралась как лазутчик. А теперь она собирается там остаться.
Экман: О! Теперь она получила широкое признание. (Смеется.)
Родственники гнева
Экман: Давайте теперь поговорим об одном родственнике гнева, который, как я думаю, не является частью гнева как такового, — об обиде. Обида направляется на конкретное нечестное или несправедливое действие, совершенное конкретным человеком. Она может сохраняться в течение долгого времени. Вы можете чувствовать себя обиженным в течение нескольких месяцев или даже лет, но это не значит, что вы будете чувствовать обиду постоянно: однако если что-то напомнит вам о чьем-то нечестном поступке, то эмоция вспыхнет с прежней силой. Обида может мотивировать самые разные действия; никто не знает, как поведет себя обиженный человек, когда у него появится возможность предпринять реальные действия. В отличие от негодования, ярости, угрюмости и раздражения она таится внутри человека. Если она оказывается не затаенной, то это не обида.
Обида может глодать вас изнутри. Когда это происходит, она заполняет ваш разум и остается там навсегда. Вы начинаете думать о ней день и ночь. Вы пытаетесь думать о чем-то другом, читаете книгу, но она все равно заполняет все ваши мысли. Это гложущая обида.
Далай-лама (через переводчика): В буддистской литературе по психологии представлен достаточно обширный анализ разных типов гордости и тщеславия как эмоций и разных степеней их проявления, Но для более фундаментальных эмоций, таких как привязанность и гнев, законченная классификация по степеням их появления отсутствует. В английском языке, по-видимому, имеется много слов для обозначения разных степеней гнева: «ярость», «возмущение», «негодование» и т. д. Почему английский язык предоставляет такие большие ресурсы для обозначения появлений гнева?
О ПСИХИЧЕСКИХ ФАКТОРАХ В БУДДИЗМЕ
Гете Доржи Дамдул
В «Компендиуме высшего знания» Асанги перечисляются психические факторы, количество которых пятьдесят один. Двадцать пять из них являются неаффликтивными: пять всегда и везде присутствующих психических факторов (чувство, распознавание, намерение, контакт и внимание); одиннадцать добродетельных психических факторов (вера, честность, забота о других, непривязанность, невраждебность, отсутствие замешательства, радостное усилие, гибкость, добросовестность, отсутствие вредности и самообладание); пять психических факторов установления цели (устремление, оценка, внимательность, концентрация и мудрость); и четыре переменных психических фактора (сон, сожаление, исследование и анализ). Коме того, в компендиуме перечисляются двадцать шесть аффликтивных психических факторов: шесть первичных бед (привязанность, гнев, гордость, невежество, ложная гордость, мнение); двадцать второстепенных бед (ярость, мстительность, злоба, ревность, тлетворность, скаредность, самодовольство, волнение, скрытность, тупость, лень, безверие, забывчивость, беспечность, претенциозность, лицемерие, нечестность, неосмотрительность, недобросовестность и рассеянность). Лишь немногие из этих психических факторов родственны привязанности и гневу.
Экман: Хотя многие психические состояния хорошо различимы, я надеюсь, что в тибетском языке окажется больше разных слов для разных типов гнева, потому что, как я уже упоминал, в английском их явно недостаточно.
Мы можем видеть и различать на лице более сотни разных выражений гнева. Я уверен, что я смог бы написать отдельную историю для многих из них — не всех, потому что, как я ожидаю, некоторые из них являются синонимичными. В английском языке мы не имеем какого-то одного слова для многих из форм гнева, проявляемых в этих выражениях. Те, для которых мы имеем такие слова, я уже называл ранее.[19]
А теперь — ненависть. Она представляется внушающим страх состоянием. (Смеется.) Досада, обида и ненависть. Но ненависть — это нечто другое. Это не форма или разновидность гнева — она представляет собой прочное, сильное, концентрированное желание причинить вред другому человеку, причем не за какое-то его действие. Ненависть направлена на человека как личность; если вы ненавидите этого человека, то вы хотите причинить ему страдание, или, если вы не в состоянии сделать это сами, вы желаете, чтобы в жизни этого человека произошло какое-то несчастье.
Далай-лама (через переводчика): Вы хотите сказать, что ненависть не обязательно должна вырастать из обиды?
Экман: В соответствии с тем, как я использую эти термины, обида возникает из-за конкретного действия, совершенного другим человеком. Ненависть направлена на всего человека в целом.
Обида действительно может перерасти в ненависть. Если это всего лишь обида, то человек может предоставить вам своего рода компенсацию. «Простите, что я взял самый большой кусок торта» или «Хотя повышение получил я, а не вы, я считаю, что вы заслуживали его в не меньшей степени». И тогда вы можете справиться со своей обидой. Но очень трудно справиться с ненавистью, потому что она направлена на личность другого человека. Вы хотите причинить вред этому человеку — вы хотите заставить его страдать. Вот почему ненависть так опасна. Вы принимаете такое определение?
Далай-лама (через переводчика): С учетом этого определения имеет ли смысл говорить с концептуальной точки зрения о ненависти к страданиям? Или ненависть может быть направлена только на человека?
Экман: Она направлена только на человека.
Далай-лама (через переводчика): В английском языке часто используется выражение — хотя, возможно, просто как привычный речевой штамп: «Я ненавижу такую погоду».
